Странная прогулка выдалась. Парк оказался довольно неуютным местом, по крайней мере, в его «конно-прогулочной» части. Широкая аллея, отгороженная невысокой чугунной оградой, небольшие рощицы, среди них нечто весьма напоминающее пустыри со следами снесенных строений. Силуэты симпатичных зданий за парком и деревья той части парка, что именовалась Кенсингтонскими садами, слегка скрашивали унылое впечатление. Вот и у пруда тоже было недурно — где-то там прогуливалась Фло с Л-супругом, и надо полагать, они проводили время куда веселее. Да, явление на первое свидание без конвоя родственничков выглядело бы уж совсем непристойно и шокирующе. Но что толку вообще здесь кататься? Судя по всему. Капитан форсировать события не спешит.
Капитан глянул величавым альбатросом и вдруг резанул:
— Стефания, должен признать, что вы воистину необыкновенная женщина. Столь красивую и таинственную особу встретить в чопорном Лондоне почти чудо. Видит бог, я не заслужил такого везения.
— Благодарю. Чудесный комплимент. Едва ли я так таинственна, да и красота… Увы, годы и неудачное замужество отняли слишком многое. С другой стороны, раз я еще небезынтересна столь знаменитому и мужественному человеку…
Капитан слегка поморщился:
— Слухи о моей известности весьма и весьма преувеличены. Не сомневаюсь, вы читали обо мне лишь сплетни многочисленных недругов и злопыхателей. К сожалению, в нашем обществе царит зависть и неверие.
Катрин улыбнулась:
— Так и что же? Вы, несомненно, очень интересный и неординарный человек. Я предпочту истинную мужскую смелость и прямоту тысяче иных скучных достоинств.
Капитан придержал коня:
— О, мы с вами ценим главную добродетель мужчины! Смелость и целеустремленность, не правда ли?
Догадливая кобылка Катрин тоже замедлила шаг. Наездница шире распахнула сияющие светлые глаза и с должной долей наивности воскликнула:
— Но разве не это и есть важнейшие достоинства мужчины? Рыцарь и завоеватель, чуждый двусмысленности и наигранности, сдержанный и образованный — разве не таков образ британского джентльмена? К чему эта мода на изнеженных и утонченных актеров и художников, мнящих себя индивидуальностью лишь потому, что способны срифмовать несколько строф или взять в руки кисть и краски? Нет, у нас в поместье эти жалкие эстеты были бы приравнены к шутам и слугам. Ах, прошу прощения за мое прямодушие, я здесь чужая и порой забываюсь.
Капитан пожирал её взглядом и мужественно хмурился. Наконец, спросил:
— Стефания, если я задам вам прямой вопрос, вы обещаете ответить? Что случилось с вашим мужем? Он погиб?
— Кто вам сказал? Увы, он выбрал другую — худосочную молчаливую брюнетку, причем это случилось совершенно внезапно, — с горечью признала Катрин. — Вы бы ее видели — одна кожа и кости. Особа весьма смутного происхождения, абсолютно не умеет одеваться и вызывающе чуждается моды. Вечно какие-то темные капоты, халаты, плащи, накидки. Ни разу не видела на ней драгоценностей. Чертова ханжа! Да сих пор не понимаю, как он мог…
— Не продолжайте, я понял, — поспешно заверил капитан, определенно не выносящий продолжительных женских излияний. — Надо ли понимать, что в настоящее время ваше сердце свободно?
— Что есть свободное женское сердце? Бывает ли такое? — вздохнула Катрин, задумываясь о вреде избытка холестерина, забитых сосудах, заведомой вредности соленого сала, жареной свинины и прочих очень грустных вещах…
Лошади двигались шагом, навстречу проехали трое джентльменов, выбравшиеся на раннюю прогулку, вежливо приподняли головные уборы, одарив наездницу взглядами, сулящими надежду, что с шатким шпионским здоровьем и внешностью не все так плохо. Катрин мимолетно улыбнулась в ответ.
— А вы кокетка, — бросил капитан, видимо, натужно решивший какую-то сложную дилемму.
— Всего лишь женщина, — призналась Катрин. — Слегка ветреная, независимая и совершившая в своей жизни уйму недостойных поступков.
— Что ж, я тоже предпочту откровенность, — многозначительно намекнул Капитан. — Я очень занятый человек и скоро отправлюсь в длительное и опасное путешествие. Великие победы и свершения или безвестная гибель во имя Британии — не знаю, что ждет меня и моих подчиненных.
— Ах, не говорите столь страшные вещи! — взмолилась Катрин.
— Я исследователь и не страшусь оправданной смерти, — напомнил кавалер. — Но вы, дорогая Стефания, мне невозможно интересны. Интригующая и прекрасная, вы притягиваете к себе, подобно магнитному полюсу. Но время, ах, время, как его мне не хватает! Могу ли я рассчитывать на скорую встречу? Сугубо негласную, в самом узком кругу, без вашей кузины и ее милейшего говоруна-мужа. Нам есть о чем поговорить без свидетелей. Даю слово джентльмена, что сохраню тайну этой встречи, чем бы она не закончилась. Стефания, я увлечен вами до безумия и если вы позволите…
— Вы привлекательны. Я чертовски хороша. К чему зря время терять? — ляпнула Катрин, слегка выведенная из терпения столь жалкими попытками изобразить нечто отдаленно романтическое.
— О, вы действительно смелы, — признал заметно шокированный кавалер. — Полагаю, вы это значит «да»?
