Я медленно брела по коридору, устало повесив руки вдоль тела. Мне даже махать ими не хотелось в такт шагу. Последний урок практики был для меня явно лишним. Как же я изнервничалась, когда выруливала флайер между пиками и скальными солончаковыми навесами горы Гухо, что находилась ближе всего к Иру. Говорят, это самая экстремальная гора Иридании после горного массива Градасса. А мне сегодня пришлось там летать, бороться с турбулентностью, с воздушными ямами, вихревыми потоками и тому подобным, да еще огибать каменные глыбы невероятных форм и изгибов. Я совершенно обессилена.
У самых дверей я вдруг задумалась о том, где сейчас Лахрет? Страшно хотелось в этот миг прижаться к нему и отключиться от мира. Когда я открыла дверь, радость пришла в мое сердце. Он стоял спиной к выходу в дверном проеме балкона и смотрел на красное зарево Раголара.
— Ты пришла? — оглянулся он через плечо.
Больше ни о чем не думая, я быстро подошла к нему и обхватила со спины за талию. Как это здорово — вот так вот прижаться к нему и почувствовать его силу, уверенность, спокойствие.
— Что с тобой? — повернулся он всем телом и обхватил за плечи. — Устала?
— Угу, — я уронила ему на грудь лоб и зажмурила глаза, — Тахур заставил меня сегодня кружить над хребтом Гухо. Я думала, у меня руки отваляться от напряжения и страха. К чему он меня готовит? Хочет сделать воздушным акробатом? Или жаждет убить позамудрёней?
— Такова учеба, милая, — гладя меня по кудрям волос, тепло ответил Лахрет.
Что-то было сейчас странное. Непривычное, что исходило от него. Я не сразу это поняла. Раньше такого я не ощущала. Сейчас, стоя совсем рядом, мне, внезапно, показалось, что я коснулась чего-то глубокого, сокровенного в душе Лахрета.
— Я люблю тебя, — словно слыша мой вопрос, ответил над ухом муж и поднял мое лицо. — Я хочу тебе сейчас кое-что сказать. Ты должна внимательно выслушать и потом решишь, что делать дальше.
Я удивленно подняла брови и распахнула рот. Мне даже стало немного стремно от этих слов, но перебивать его не стала.
— Помнишь, в тот день, когда Забава стала Старшей Королевой? — я понятливо кивнула. — Мара тогда кое-что тебе сказала…
— Ты о секрете эмпатов? — насторожилась я и во мне взорвалось давно скомканное желание узнать правду об этом.
— Да, о нем. Мало кто знает ответ. Мы это скрываем… Кхм… — Лахрет бережно поправил непокорный локон на моем лбу и продолжил: — Понимаешь, мы имеем одну слабость. Наши эмоции. Наши чувства. Мы можем быть зависимыми, если сливаемся с кем-то эмоциями. Настолько зависимыми, что теряем над собой контроль и вкус к жизни, если лишаемся этого источника.
— Как это?
— Мы становимся слабыми и нами можно управлять. Через наших близких. Я не хотел так поступать с тобой, потому что боялся, что тогда потеряю себя. Тогда другие могут воспользоваться этим и контролировать меня. Меня — того, кто руководит одной из самых уязвимых и стратегически важных систем Иридании — ее безопасностью. Я стою на рубеже мира Иридании. И если кто-нибудь получит к этому доступ, то мира на Заруне не станет.
Его лоб прорезала напряженная морщина. Он глубоко вздохнул и провел мягкой ладонью по моей щеке.
— Но ты стала моей слабостью намного раньше, чем я бы хотел себе это позволить. Даже не впустив тебя в себя, я стал зависимым от тебя… я не хотел себе в этом признаться. Я… — его голос дрогнул и горячие губы коснулись моего лба. — Мне не надо быть эмпатом, чтобы стать зависимым от тебя… — эти слова больше звучали, как оправдание, чем объяснение.
Я ощущала его дрожь, глубокое волнение и поток сильнейших эмоций, которых никогда не знала. Сердце переполнили чувства. Не мои. Его. Я вскинула взволнованные глаза, слыша, как шумно вырывается с моих губ учащенное дыхание.
— Я сегодня хочу тебе открыться… позволь… разреши ощутить всю тебя… без остатка… я больше не хочу бояться…
— Лахрет… — удивленно выдохнула я, пытаясь осознать сказанные им слова, но его губы сомкнули мои в тот момент, когда хотела возразить.
И тогда я забыла все, что хотела сказать… Невероятным потоком нахлынули на меня сильнейшие желания, эмоции. В голове засверкали фейерверки, зарябило в глазах, а в животе запорхали бабочки. Сердце забилось канарейкой в клетке, желая вырваться из груди. А потом сознание отказалось отдавать себе отчет и понеслось куда-то в небеса, к белым воздушным облакам. Душа запорхала разноцветным мотыльком у палящего огня. Нежные руки мужа заскользили вниз по плечам к кистям, сжав их в больших ладонях. А потом из его уст полились самые ласковые слова, которые только можно сказать тому, кого любишь до последней клеточки, до кончиков волос.
Я растворилась в нем, я потеряла себя в нем, в его бескрайнем океане чувств, переживаний и горячих желаний. В водовороте страсти казалось, меня затянет в бездну, куда я продолжала падать и падать, проваливаться без желания остановиться.
— Ты мой океан и я в тебе утонул… — слышала я у груди и трепетала в его ласках. — Ты мой свет, мой мир, мой воздух, моя жизнь…
*** *** ***
