– При условии, что пришлете подмогу.
– У тебя будет все, что пожелаешь: когда ждать чего-то конкретного?
– У меня десятки образцов. Так что через два дня как минимум, и то в лучшем случае – если управление доплатит за срочность тем, кого…
Эрван больше не слушал. Все эти бумажные, бюджетные и временные проблемы только лишний раз выводили его из себя.
– Сделай по максимуму. Я хочу сегодня же знать, откуда эти чертовы гвозди.
– Ладно, шеф.
– Еще одно: Тонфа говорил тебе о слюне?
– Нет.
– Убийца, возможно, обсасывает гвозди до того, как воткнуть их в плоть.
– Если так, следы будет найти непросто. Еще раз повторяю, тело – сплошное месиво.
– Ты умеешь творить чудеса.
– Сперму тоже искать?
– Не сперму, а кровь. Среди прочих безумных ритуалов убийца мог полить жертву своей кровью, чтобы установить с ней… физическую связь.
– Это такое колдовство?
– Называй как хочешь, но постарайся найти образцы, группа которых не совпадает с группой Симони. Начни с области черепа.
– Да на одно изъятие образцов куча времени уйдет!
– Вызывай всю свою команду, бери из других лабораторий: мы горим.
– А если у убийцы и жертвы одна группа?
– Значит, мы в пролете. Ты получил образцы из Бретани?
Эрван запросил волосы и ногти, обнаруженные в брюшной полости Виссы.
– Частицы из Бреста совпадают с девицей с Гранз-Огюстен, тут сомнений нет. Не знаю, куда ты воткнешь этот цветочек, но букет получается еще тот.
Значит, новый Человек-гвоздь получил прядь и ногти Анн до убийства в «Кэрвереке». Когда? Как?
– Позвони, если будет что-то новое.
Вешая трубку, Эрван испытал прилив иррационального оптимизма: Левантен определит происхождение гвоздей или же выделит на теле Анн Симони следы крови, ДНК которой обнаружится в базе данных.
– Поехали?
Перед ним стоял Крипо, уже в пальто.
– Помчались, ты хочешь сказать.
Они скатились по лестницам управления. Эрван прижимал к себе портфель, набитый отчетами его команды, – большинство из них печатали быстрее, чем говорили, набивая протоколы на ноутбуке прямо в машине. Эта проза займет его на время полета до Бреста.
Возвращаться в Бретань ему хотелось не больше, чем отрезать себе руку.
Грегуар Морван выбрал прямой рейс. Всего восемь часов до Киншасы.
Устроившись в салоне первого класса в окружении чернокожих дипломатов и белых боссов, коп извертелся в кресле, молясь о сне, – он принял таблетку снотворного вдобавок ко всем своим транквилизаторам и теперь гадал, можно ли было их сочетать.
А главное – он беспокоился о своих. О старшем, на которого легло расследование не по силам. О младшем, оставшемся в руках взвинченных негров. О дочери, пустившейся в великий разрушительный поход против самой себя и семьи.
Он постарался успокоиться. Эрван лучший полицейский на его памяти – после него самого. Похитители Лоика и мизинцем не шевельнут без приказа Кабонго. Что до Гаэль, рано или поздно она уймется. А его задача – до тех пор защищать ее.
Чтобы отвлечься, он открыл ноутбук и перечитал мейл, который Лоик послал ему поздно ночью. Жан-Пьер Кло, геолог, разбился на вертолете два месяца назад. Читая между строк, он догадался о подозрениях сына. Не очень веря в заговор с целью поглощения «Колтано», Лоик склонялся скорее к вине кого-то из посвященных: сенсационное известие о новых месторождениях просочилось, и теперь один или несколько финансистов желали урвать кусок пирога. При таком сценарии осведомителями могли быть геологи. Но Морван в это не верил. Во-первых, он знал своих людей: настоящие профессионалы. Они выполнили задание и занялись чем-то другим. И потом, смерть Кло ничего не означала: работа в Африке сама по себе всегда связана с риском. Он созвонится с остальными и вытянет из них все. Морван проверил курс акций: поднялись еще на два пункта.
Мысли путались. Снотворное действовало. Он позаботился еще об одном: позвонил агентам из внутренней безопасности и велел им прибрать разгром, учиненный бамбулами у Лоика. Нельзя же впускать Милу и Лоренцо в квартиру с вышибленными дверями и окнами.
Старик закрыл компьютер и надел на глаза маску для сна. Если удастся отделаться от Кабонго за час или два, он сможет вернуться вечерним рейсом: тогда он будет в Париже завтра утром.
Человек-гвоздь мелькнул у него в голове. Он вспомнил, слово в слово, историю, которую преподнес Эрвану. Умелая смесь правды, лжи и недомолвок. Конечно, сын возобновит попытку. Но он должен держаться своей версии, не отступая ни на миллиметр, под страхом распахнуть двери ада.
В полусне к Морвану вернулось преследующее его наваждение: недавние события были плодом целенаправленной мести. Убийства на африканский манер, найденное на Сирлинге кольцо, выбор Анн Симони, атаки на «Колтано»…
Он проваливался в беспамятство, но еще цеплялся за видимость ясности.
И тогда они появились. Единственные женщины в его жизни.
