После долгой паузы он поднялся и встал напротив окна, снова жесткий, как полицейская дубинка. Возвращение несгибаемого копа. Или так, или слезы до рассвета.
– Как это случилось?
– Не знаю… – пробормотала Гаэль, прикуривая сигарету от предыдущей.
Она бросила окурок и раздавила его пяткой. Линолеум уже весь был ими усыпан. Наконец она рассказала свою историю: нечто вроде кошмара наяву, где убийца в латексном комбинезоне устроил настоящую резню. Он поверить не мог в такую синхронность – он, который в это же время наблюдал за балом вампиров на вилле «Бель-Эр».
Безжизненным голосом Гаэль добавила еще одно сюрреалистическое уточнение:
– Такие комбинезоны называют «зентай». На капюшоне нет никаких видимых отверстий. Сетчатая ткань позволяет видеть и дышать, но и то и другое затруднено.
У него перед глазами снова встали люди-органы у Лартига.
– Ты носила такие штуки?
– Хватит. Чтобы знать это, достаточно хоть иногда вылезать из дому.
Она закончила рассказ, описав свое гротескное бегство на лифте для тарелок. Эрвану не удавалось сосредоточиться. Ему казалось, что сцена разворачивается задом наперед. Сестра не извергала дым, а проглатывала. Ее слова не слетали с губ, а клубком вились обратно в горло.
Он провел рукой по векам и отогнал видение. В заключение Гаэль хмыкнула между двумя затяжками. Как в вокзальной курилке. Эрван не был уверен, что она понимала, как же ей повезло. Настоящее чудо. Второй раз за двадцать четыре часа.
– Он кто, этот тип? – спросила она, внезапно становясь серьезной.
– Еще слишком рано, чтобы…
– Он именно за мной охотится?
Он заколебался, прежде чем сказать правду:
– Думаю, это тот самый убийца, о котором говорят в прессе.
– Убийца с гвоздями?
– Именно.
– Он как-то связан с тем, кого папа арестовал в Африке?
– Он и есть.
– Так он не умер?
– Умер, но тот, кто действует сегодня, делает это абсолютно тем же способом. Нечто вроде… реинкарнации. Мне поручено расследование.
– У тебя есть след?
– Одно дерьмо. Дело как сквозь пальцы протекает.
– А почему он срывает зло на мне?
– Он хочет отомстить папе.
– Из-за первого убийцы?
– Что-то вроде, да.
– А папа что говорит?
– Он думает, что этот парень – только часть более широко задуманной мести. Бич Божий… Ты ж его знаешь.
Она улыбнулась, рассматривая раскаленный кончик своей сигареты:
– Значит, он заплатит за свои грехи?
Он поцеловал ее в щеку – щека пылала.
– Заплатит или нет, мне по барабану. Но я не хочу, чтобы страдали невинные, вроде тебя.
– Я никогда не была невинной.
Он опять поцеловал ее, как если бы вновь открыл для себя позабытое удовольствие и теперь не мог от него отказаться.
– Я вернусь завтра утром.
– Мне хочется слинять отсюда.
– Посмотрим, что можно сделать. А пока постарайся поспать.
Когда он шел по коридору, завибрировал мобильник.
– Я только что говорил с Амарсоном, тем офицером с бульвара л’Опиталь, – доложил Крипо. – Они задержали какого-то мутного парня, который вполне может оказаться нашим клиентом. Невероятная случайность: они возвращались из Сент-Анн и наткнулись на него на бульваре Огюст-Бланки.
– Почему они думают, что он наш парень?
– На нем латексный комбинезон, пирсинг повсюду и…
– Буду внизу через десять секунд. Возьмем твою машину.
– Позвольте представить вам доктора Эрве Балага́, – начал капитан Амарсон.
Прежде чем устроить встречу с подозреваемым, Амарсон, обычный коп в куртке-бомбере, решил принять коллег у себя в кабинете, где их также ожидал некий нескладный панк лет пятидесяти в квадратных очках и потертой косухе.
– Учитывая… некоторые особенности задержанного, я срочно вызвал нашего специалиста по боди-арту.
Эрван и Крипо переглянулись: ночь еще не исчерпала приятных сюрпризов.
– Я уже работал с ним по одному делу и имел возможность оценить его познания в данной области, – продолжил офицер. – Он встретился с субъектом и…
– До нас?
– Он не говорил с ним. Простой… медицинский осмотр. – Он повернулся к панку. – Вам слово, доктор.
Балага держал в руке исчерканный листок. Он поправил очки и заговорил тягучим голосом престарелого рок-критика:
– Рост – метр восемьдесят семь. Вес – около ста кило. На мой взгляд, чистая классика.
– Классика чего?
Балага умолк и испепелил Эрвана взглядом: прерывать воспрещено.
– Боди-арт. Бодихакинг. Трансгуманизм. Фетиш-садомазо-арт. В данном случае имеет место желание как декорировать свое тело, так и видоизменить его. Я насчитал на нем тридцать семь пирсингов различных размеров и форм, в частности серию гвоздей, расположенных вертикально посредине лба, и металлический гребень на спине.
– Погодите, – снова оборвал его Эрван. – Вы видели его без одежды?
– Мы его задержали, – ответил Амарсон. – Данные сведения получены во время досмотра.
Все это было совершенно незаконно. Полицейский ждал, пока не подъедет его «эксперт», чтобы приступить к личному досмотру. Почему?
