В 19:00 Эрван получил по мейлу отчет об операции «Бег-ан-Фри» (по названию мыса, находящегося поблизости), подписанный лично Верни, – парень просто неутомим. К отчету были приложены многочисленные документы, в частности свидетельства о смерти Иво Лартига, Себастьена Редлиха, Жозефа Ирисуанги; вскрытие еще продолжалось. Имелся и список погибших бойцов группы вмешательства: Арно Савек, тридцать два года, Николя Граноде, двадцать девять лет, Филипп Астье, тридцать лет. Еще пять жандармов были ранены, из них двое серьезно. Таких опустошительных операций еще не случалось.
Верни добавил общий обзор ситуации. Продолжались поиски среди обугленных развалин дома. Уже выяснили содержание арсенала: «Кольт-45», «Магнум 357» десятизарядный, штурмовые ружья… не говоря о взрывчатке, детонаторах, гранатах… есть над чем поработать баллистикам.
С процедурной стороны работу разделили между собой различные ветви власти: исследовательская группа жандармерии Бреста, региональная служба уголовной полиции Ренна, полицейские из Центрального бюро противодействия насилию над личностью, специализирующиеся на борьбе с сектами. Прокурор Республики в Кемпере назначил следователя, который установит достоверность фактов на месте. Прокуратура Парижа, со своей стороны, срочно назначит магистрат, призванный изучить серию убийств, в которых подозревались трое «безумцев из Локирека» – таков был заголовок статьи в вечернем выпуске «Монд».
Эрван откинулся назад и закрыл глаза. Это расследование он считал главным делом в своей карьере – каким был африканский Человек-гвоздь для его отца, – но результаты оказались недостаточно ясными, а его роль куда менее яркой. Он вычислил виновных, докопался до произведенных ими мутаций – на данный момент еще никто не знал об этом факте, – но все его свершения блекли перед боевой доблестью Грегуара Морвана, который, в шестьдесят семь лет, в одиночку с оружием в руках уничтожил трех убийц.
Писанина ничто по сравнению с прицельным огнем. Он выглядел чиновником, а отец – героем.
Эрван ни разу и не вспомнил о том, как старый ловкач подстрелил его, чтобы спасти сыну жизнь. Очередное злоупотребление отцовской властью. Морван не умел действовать иначе.
В дверь постучали.
Он снова открыл глаза и зажег ночник. Одри, Сардинка и Тонфа друг за другом проскользнули в палату. У каждого в руках был большой картонный скоросшиватель.
– Это что?
– Резюме протоколов процесса Тьерри Фарабо, составленные бельгийскими адвокатами, – пояснил Фавини.
– Резюме? – удивился Эрван, прикидывая объем папок.
– Процесс длился много недель. Все было заархивировано в Намюре, только не спрашивай почему. Наш офицер по связям разыскал их вчера. Умудрился извлечь их, погрузил в свою машину и лично доставил в управление сегодня пополудни. Браво, полиция!
Они по очереди выложили скоросшиватели на единственный стул в палате, соорудив опасно наклонившуюся Пизанскую башню.
– Мы решили, что тебе будет что почитать, – улыбнулась Одри.
– Спасибо. А Крипо?
– Подчищает хвосты. Следователя скоро назначат. Так что лучше доделать домашние задания.
Непростая задача: свести воедино имена, даты, места, с одной стороны, и их подозрения – с другой, так ни разу и не заполнив графу «прямые и косвенные доказательства».
– Каждый из нас выбрал по одному подозреваемому, – подтвердила Одри, – и постарается навесить на него убийство, по которому у того нет алиби.
– Я занимаюсь Ди Греко, – сказал Тонфа.
– А я Лартигом, – подхватила Одри, – Нико взялся за Редлиха, Крипо за Ирисуангу.
Нигериец больше всего подходил эльзасцу – с точки зрения неизбежных бюрократических процедур его дело было наиболее сложным: придется лавировать между дипломатической неприкосновенностью и напряженными отношениями с посольством Нигерии. Настоящий вызов Писарю.
Полицейские топтались, не зная, что еще сказать. Ночник, разобранная постель, остывшее пюре и рыба в панировке: в семь вечера палата Эрвана уже призывала к светомаскировке.
– Ладно. Мы пошли, – поставила точку Одри. – Когда ты выйдешь?
– Завтра, надеюсь.
Все переглянулись: никто в это не поверил, но не спорить же с боссом на следующий день после его неудавшейся битвы.
Минуту спустя он вновь остался один; веки как свинцом налились, мысли путались. Он протянул руку и взял одну из папок. Ее вес вызвал у него крик боли. Он разжал пальцы, и скоросшиватель хлопнулся на пол. Поднять его сил не было.
А кстати, так ли уж необходимо ворошить прошлое? Проблемы возникали в настоящем. Слишком много неясностей: как познакомились эти фанатики? Как сумели сорганизоваться? Как объяснить убийства, при которых исполнитель сумел остаться совершенно незамеченным? Как человек в инвалидном кресле или хромой мог совершить такие чудеса? Как Ди Греко, совсем ослабевший, мог убить Виссу Савири? Или они действовали сообща? Где находится комната ужасов, в которой совершалось жертвоприношение? Что случилось с изъятыми органами?
