Морван представил себе эту сцену, почти веселясь в душе: Гаэль, напуганная и разъяренная, наверняка стоит перед охранником, скрестив руки, вперясь в него своими ледяными глазами, а он, бывший легионер, разрывается между слишком блондинистой девчонкой и наводящим страх боссом.
– Внизу никого из наших нет?
– Я один. Вы же сами сказали…
– Знаю. Ты что-нибудь видел?
– В окно ничего, а я не хочу спускаться и оставлять ее одну.
– Кто сейчас может быть свободен?
– Ортиз.
– Вели ему приехать. Один из вас останется наверху, второй оглядится вокруг.
– Хотите поговорить с дочерью?
– Нет. Перезвони мне, когда все будут на местах.
Он дал отбой и посмотрел на Лоика, который так и не шевельнулся. Его лицо подергивалось в тике, а веки неодолимо смыкались. Странная смесь нервозности и сонливости.
– Если бы ты хотел выстрелить, ты бы это давно уже сделал, верно?
– Заткнись. Я хочу понять.
– Что?
– Как ты можешь использовать в своих махинациях собственных детей.
Морван подошел ближе. Палец Лоика на курке напрягся. Старик остановился: так и до беды недалеко.
– Послушай, – сказал он спокойно. – Ты был алкоголиком в том возрасте, когда пробуют первую сигарету. Ты подсел на героин в том возрасте, когда пробуют первый косячок. К совершеннолетию ты был бы уже ходячий труп.
– Ты забыл о моей поездке в Тибет.
– Тот старый педик не спас тебя.
– Не говори о нем так!
Морван сделал извиняющийся жест:
– Я хочу сказать, что ты остался уязвим. Тот брак был способом прикрыть твои тылы и передать тебе мое наследие.
– Решая за меня, как мне жить?
– Сделать так, чтобы ты встретился с Софией, было хорошей идеей; доказательство – что ты в нее влюбился. Она была… идеальной.
– Это ты так решил?
– Ты был счастлив с ней.
– Вы с ее отцом за кого себя принимаете? За богов?
– Какое это сейчас имеет значение? Вы ведь разводитесь, верно? И у меня даже нет больше акций «Колтано»…
Руку Лоика сотрясала дрожь. Вероятность случайно вылетевшей пули становилась все весомее.
– Ты так просто не выкрутишься. Не в этот раз!
С беззаботным видом Морван придвинулся ближе. Ребром ладони он нанес удар по руке с пистолетом. Лоик заорал. Морван целился в запястный канал и срединный нерв: парню будет больно держать ручку еще много дней. Девятимиллиметровый отлетел в другой конец комнаты. Морван схватил Лоика за горло и заставил встать:
– Слушай меня хорошенько, мальчик мой. С самого твоего рождения я защищаю тебя, и прежде всего от тебя самого. Что до Софии, она всегда смотрела на жизнь через стекло «мерседеса». Вы ничего не знаете, вам никогда не приходилось бороться, чтобы заполучить хоть что-то, поэтому уже поздновато учить меня жизни или изображать из себя крутого.
Он позволил сыну упасть обратно в кресло. Лоик скорчился там, потирая запястье:
– Я мог бы покончить с собой, убить Софию и детей.
– Сначала научись обращаться с оружием. – Морван подобрал пистолет: тот все еще стоял на предохранителе и никакого патрона в дуле не было. – Постараемся забыть обо всем, – продолжил он примирительным тоном. – С завтрашнего дня нужно начать скупать. Просто участвуй в торгах и получи…
– Ты не понял? – закричал Лоик. – Начхать мне на твои паршивые акции! За час я зарабатываю больше, чем приносят за день все твои рудники, вместе взятые. У тебя подход рабовладельца, давным-давно устаревший! Можно делать бабло, не проливая крови и не загоняя поколение за поколением под землю, чтоб они там подыхали. Хренов колониальный фашист!
Морван выслушал обличительную речь. Возможно, сын и прав. Возможно, он принадлежит к другой эпохе. Но Лоик не настолько глуп, чтобы не знать, что за биржей и финансовыми операциями всегда стояли пот, кровь и слезы.
– Уймись, – бросил он, как велят малышу заниматься тем, что ему больше подходит по возрасту. – Страницу с «Колтано» уже перевернули. И ваше наследство никогда не объединится, раз уж вы разводитесь. Все плохо, что плохо заканчивается.
Лоик встал и потянулся, – казалось, он уже забыл и про свой гнев, и про пистолет, и про угрозы. Бедный ребенок, бьющий все рекорды безответственности.
– Это могло бы стать твоей эпитафией, – все же издевательски заметил он.
– Когда наконец вы хоть на день прекратите меня судить?
Лоик схватил вечернюю «Монд», валявшуюся на столе, и швырнул ее в лицо отцу. Первая полоса была посвящена перестрелке в Локиреке и героизму Грегуара Морвана.
– Ты все для этого делаешь, да?
Старик едва не отвесил сыну новую пощечину, но увидел, как стреляет в Эрвана, и ему стало по-настоящему тошно.
Он засунул пистолет за пояс на спине и надел пиджак.
– Иди поспи и проверь завтра утром наши счета. Я позвоню.
– Да пошел ты…
На улице Морван глубоко вдохнул парижский воздух – выхлопные газы, запахи влажного асфальта, испарения бензина. Его собственный вариант свежего воздуха. Набрал номер Карла, чтобы узнать, все ли в порядке с Гаэль.
Он испытывал мощное желание заснуть и больше не просыпаться.
