Он кивнул. Она бросила ему банку, как заправский ковбой. Он чувствовал, что она переигрывает в роли нахалки. Гаэль умирала со страха: это бросалось в глаза.
– Что на самом деле происходит?
Она щелкнула алюминиевым язычком банки.
– Не знаю. У меня мандраж, вот и все.
– Из-за чего мандраж?
Гаэль села на диван и отхлебнула глоток, так и не ответив. Взгляд, которым она окинула обстановку, выдавал ее глубокое презрение к старому холостяку Эрвану и его сортирным вкусам.
– Ты что-нибудь видела? – не отступал он, беря стул и устраиваясь напротив.
Уставившись в пустоту перед собой, она пожала плечами:
– Нет. Не знаю. Когда я вышла из твоей палаты в «Сальпетриере», я спускалась в лифте с санитаром в хирургической маске, и на меня тогда напало жутко паршивое чувство.
– Как он выглядел?
– Крепкий. Около метра восьмидесяти. В белом халате.
– Он с тобой говорил?
– Нет.
– Сделал какой-нибудь жест, вообще что-нибудь?
– Нет.
– Это все?
– А потом мне показалось, что я видела, как кто-то бродит внизу у моего дома. Но мои ангелы-хранители ничего не заметили.
– По-твоему, кто это был?
– Не знаю. Человек, который преследовал меня в Сент-Анн. Или один из Убийц с гвоздями, которые, как утверждают, ликвидированы.
– Я же тебе сказал: они мертвы.
– Достаточно глянуть на вас, на тебя и на папу, чтобы понять, что ничего еще не кончено.
Эрван тоже глотнул пива и смотрел на сестру, пока она не решилась повернуть к нему голову. Своей красотой она была обязана прежде всего тонкой лепке лица. Победа скульптуры над живописью.
– Ничего более конкретного ты мне сказать не можешь?
– Нет. А ты мне?
– А что я?
– Ты можешь поклясться, что опасности больше нет?
– Дело официально закрыто.
– Ответ чиновника. Я говорю о твоей внутренней убежденности.
Он снова слукавил:
– Психи из Локирека действовали как виновные.
– Виновные в чем, на самом-то деле? Ты уверен, что они убийцы?
– Ты должна нам доверять. Будущее покажет.
– То есть?
– Других убийств не будет.
– Успокоил на все сто.
Внезапно он подумал о Софии: со вчерашнего дня никаких новостей. Обижена? Безразлична? Не может побороть свой гнев?
– Хочешь что-нибудь поесть?
– Нет. Я только хочу поспать здесь. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.
– Спасибо.
– Не за что.
Он улыбнулся и достал простыни из шкафа.
– Устраивайся у меня в спальне, – сказал он, протягивая ей постельное белье. – А я на диване.
– Можно мне в ванную?
– Будь как дома.
Она исчезла. Эрван позвонил Крипо – человеку, на котором лежала обязанность завернуть краны, вырубить свет и закрыть расследование.
– Ты отослал бумаги следователю?
– В таком виде остается немало вопросов и…
– Крипо, у меня для тебя потрясающая новость: следственный комитет – это не конец расследования, а его начало.
– Но следователь морду скорчит, если…
– Документы готовы или нет?
– Не хватает только твоей подписи.
Эрван почувствовал себя хозяином лавки, которому каждый день приносят на подпись бухгалтерские бумаги, – его чеки и подписи под счетами служат и доказательствами, и уликами, и признаниями.
– Подпишу все завтра утром, и сразу отошлем.
– Как Бельгия?
– Потом расскажу.
– Есть из-за чего нервничать?
Перед глазами опять возникла бледная маска нганга. И обугленные детские тела в морге. Невозможно ответить.
– Предупреди остальных. Совещание завтра в девять.
– Это еще что?
Эрван повесил трубку и обернулся: позади него стояла Гаэль, с взлохмаченными полотенцем волосами, в спортивном костюме. Она взяла с полки боевой нож, лезвие и рукоять которого были сработаны из одного куска металла.
– Нож, которым я очень дорожу, – ответил он.
– Трофейный?
– Почти. Офицер группы вмешательства подарил мне его после одной операции… довольно бурной.
– Ты спас ему жизнь? – усмехнулась она.
– Именно, – сказал он, забирая нож у нее из рук. – Он выкован из металла, после взрыва найденного на развалинах Всемирного торгового центра.
– Мрачновато.
Он посмотрел на нож, слабо поблескивающий у нее в пальцах:
– Это сталь памяти.
– Оружие отмщения, – насмешливо пробормотала она.
– Просто воспоминание. Никто не должен забывать об одиннадцатом сентября.
Она отошла от него, как маленькая девочка, которой вдруг надоело играть:
– Посмотрим кино?
Он сильно сомневался, что у них окажутся схожие вкусы в области кинематографа. Он всю жизнь любил полицейские сериалы, которые, вопреки вероятию, очень его развлекали. Ирреальные до абсурда, они вносили в его профессию нотку фантазии, которой та была абсолютно лишена в действительности. Еще у него имелась целая коллекция полицейских триллеров семидесятых-восьмидесятых годов, время от времени он извлекал фильм, как достают заветную бутылочку вина: «Буллит», «Грязный Гарри», «Французский связной», «Марафонец», «Год Дракона»…
Гаэль спасла положение: кликнула на клавиатуре своего ноутбука последние скачанные пиратские копии:
– Ты уже видел «Координаты „Скайфолл“»? Это лучший Джеймс Бонд.
Над ним склонилось лицо.
