Все кричат и чокаются.
– У Алика четвертый номер практически готов, – рассказывает фотограф, – а там не только стихи, философская проза, статьи…
Захмелевший Пьер воркует с Кирой:
– …Каштаны уже отцветут, но июнь в Париже все равно прекрасный. Погуляем в Булонском лесу, съездим в Мальмезон, в Версаль…
– А где взять время? – смеется Кира. – Репетиция, спектакль… Мы же будем как загнанные лошади!
– Я люблю тебя…
Успенский бьет его в челюсть, Пьер летит в снег, сшибая Витю. Девушки поднимают крик.
– Мудак! – вспыхивает Кира. – Совсем рехнулся? Ненавижу!
Пьер вскакивает и бросается на Успенского, их разнимают. Алина пытается их унять:
– Ребята, вы чего, офонарели?
– Мне кажется, самое время немного закусить, – хладнокровно замечает Додик.
Гости, понемногу утихомириваясь, идут к крыльцу. Витя, встав из сугроба, задумчиво разглядывает этикетку пустой бутылки:
– Так и не попробовал это самое “Клико”. Придется обойтись спиртом…
В приемной КГБ сотрудник в штатском разговаривает с Пьером.
– Какие-то проблемы наверняка возникают, обращайтесь, зря стесняетесь. Мы всегда можем помочь…
– Не было повода.
– Нет проблем?
– Нет. Все неплохо…
Сотрудник усмехается:
– Говорят, вы не посещаете занятия…
– Кто это говорит? – насупился Пьер.
– Есть такое мнение в учебной части.
– Это неправда. Я хожу к профессору Дувакину на семинар по Маяковскому и на пушкинский семинар к профессору Бонди. Я занимаюсь тем, что мне интересно.
– А ваши товарищи? Нам известно, что кое-кто из французских стажеров занимает вполне антисоветскую позицию.
– Не знаю, я ничего подобного не слышал… В нашей группе люди разные, но все заняты делом.
– А статья в университетской газете? Как ее восприняли?
– Как чью-то глупость. Посольство встревожилось, нас вызвали к послу. Но господин Мартен поговорил с ректором университета, и ректор сказал, что он нами доволен…
– Словом, все хорошо?
– Да, все отлично.
Сотрудник хмурится, открывает папку, лежащую перед ним, листает и сухо говорит:
– Вы с нами неискренни, господин Дюран. Напрасно… Мы выполнили вашу просьбу. Ваш родственник Татищев Алексей Аполлонович был освобожден из Омсукчанского исправительно-трудового лагеря в декабре тысяча девятьсот пятьдесят пятого года…
Пьер замирает:
– Он жив?!!
– По имеющимся сведениям, он проживает в городе Переславле-Залесском Ярославской области и работает на втором хлебозаводе. Запрета на посещение этого района иностранными гражданами нет, вы можете туда съездить. Это недалеко, километров сто пятьдесят от Москвы, туда ходит автобус…
Пьер растерянно благодарит:
– Спасибо, Анатолий Александрович! Я просто не знаю, как вас благодарить…
– Лучшая благодарность – это откровенная и достоверная информация о том, что происходит у вас в группе.
– Уверяю вас, ничего особенного не происходит…
Сотрудник внимательно смотрит на Пьера:
– Ну, как хотите…
Одинокий фонарь горит перед автовокзалом. Два стареньких автобуса замерли на стоянке. Поземка метет по площади.
Вдалеке мелькают огоньки, слышится рокот мотора. К автовокзалу подъезжает рейсовый автобус, толпа сонных пассажиров с мешками, ящиками и разнообразной кладью выползает из дверей и безмолвно расходится по сторонам. Автобус встает на стоянку. Пьер с сумкой на плече в одиночестве стоит посереди площади.
Он идет по пустынной улице мимо дощатых заборов и бревенчатых изб. Занимается хмурый рассвет, с неба сыплется мелкий снежок.
У крыльца стоит с папиросой мужик в майке. Пьер обращается к нему с вопросом. Мужик поворачивается к нему и неожиданно падает в сугроб. Перепуганный Пьер бросается его поднимать.
Он идет дальше. Перед двухэтажным административным зданием две бабы разгребают снег. Пьер спрашивает у них дорогу. Бабы охотно объясняют ему, как пройти.
В утренних сумерках Пьер стоит у ворот хлебозавода. За оградой старик в потертом ватнике и треухе скребет лопатой, чистит снег.
Баба в белом халате бежит через двор. С улицы к воротам сворачивает фургон. Старик в ватнике открывает ворота, машина уезжает вглубь двора. Пьер ныряет в ворота, старик преграждает ему путь:
– Куда? Через проходную…
– Завод сейчас работает? – спрашивает Пьер.
– Через проходную.
Старик закрывает ворота и берется за лопату.
В проходной пожилой охранник лениво объясняет Пьеру:
– Без пропуска кто ж тебя пустит? Тута режим, понимать надо…Тебе в кадры? Туда и звони. Только кадры, они в восемь приходют, а щас шесть. Это мы по ночам ишачим, а они себе дрыхнут…
– По какому номеру звонить?
– Вон на стенке, ищи отдел кадров…
Пьер идет по улице. Город ожил, идут прохожие, едут машины. На двухэтажном каменном доме вывеска “Гостиница “Переславль”. Пьер заходит в вестибюль.
Уборщица со шваброй моет полы, в кресле дремлет мужик с чемоданчиком. За стойкой регистрации девушка перебирает лежащие перед ней документы и поднимает на Пьера потерянный взгляд.
– Это вид на жительство, вот справка из деканата, вот разрешение иностранного отдела… – объясняет Пьер. – Что вас смущает?
Девушка косится на Пьера и говорит упавшим голосом:
– Паспорт…
Он лезет в карман, достает паспорт.
