«Коллекция Каравана историй» – самые нашумевшие и мегапопулярные материалы из архива «Каравана историй», а также фотопроекты Екатерины Рождественской, которые больше всего понравились читателям. В каждом номере: 10 историй, которые потрясли мир: романы, мегаскандалы, загадочные катастрофы, а также эксклюзивные интервью со знаменитостями.
Тонино вскоре позвонил: «Ты собрала документы?» – «Какие?» – «Я развелся, оставил половину имущества жене и детям, а ты даже не удосужилась собрать все справки, чтобы мы смогли расписаться!» – возмущался он.
– Вы были в Италии?
– Отчего же?
– Я очень занята на работе.
Так мы впервые поговорили с Тонино Гуэррой, с которым прожили потом в браке тридцать пять лет. Он не был в курсе советских реалий – того, что загранпаспортов на руках у нас не имелось, их выдавал ОВИР, если был уверен, что человек вернется на родину.
Мы встретились в доме моих близких друзей – выдающегося нейрохирурга Александра Николаевича Коновалова и его жены Инночки, с которой я была знакома с детства. Происходило это в дни Московского международного кинофестиваля. В 1975 году в нем участвовал живой классик итальянского кино Микеланджело Антониони с картиной «Профессия: репортер». Дорогих гостей селили в гостинице «Россия», опекали, кормили. Антониони не привык к тому, что на завтрак там подавали сосиски и яйца при полном отсутствии свежих овощей и фруктов, заскучал и собрался уезжать досрочно. Так и возникла идея задержать его, пригласить в приличную советскую семью и вкусно накормить. Гуэрра сопровождал Микеланджело в составе съемочной группы. У него развивался роман с дамой-продюсером, которая тоже в тот момент находилась в Москве. Но они поссорились, и в гости Тонино отправился один.
Вот и не верь в судьбу! Меня он выделил сразу, подошел, мы разговаривали через переводчика – итальянского я не знала. В конце пообещал: «Пришлю вам приглашение, приезжайте, покажу Италию».
Я тогда работала редактором в экспериментальном объединении «Мосфильма», которое возглавлял Григорий Наумович Чухрай. До этого несколько лет провела в «Совинфильме», переводила субтитры. На «Мосфильм» меня устроил мой первый муж Александр Ефремович Яблочкин, он был директором картин. К несчастью, я рано овдовела. Однажды Саша пошел на работу, мы жили недалеко от студии, а через полчаса мне позвонили с проходной – мужу стало плохо с сердцем. Я успела добежать туда раньше, чем приехала скорая помощь, пыталась привести его в чувство, тормошила, делала искусственное дыхание. Но было поздно, Саша умер у меня на руках…
После похорон навалилась страшная депрессия. Спасала лишь работа. Я познакомилась и подружилась с Андреем Тарковским, Георгием Николаевичем Данелией, опекала как редактор Рустама Хамдамова, общалась с Элемом Климовым и Ларисой Шепитько…
Элем рассказывал, как его отец, крупный советский чиновник, мечтал видеть сына студентом авиационного института, а тот все рисовал и рисовал раскадровки. В конце концов отец сдался и разрешил поступать во ВГИК. Имена этих людей повторяю сегодня как молитву. Они причастны к золотому веку нашего кино.
– А ваши родители имели отношение к искусству?
– Нет, но были людьми образованными. Мама Елена-Эльвира родилась в Карсе в дворянской семье, получила инженерное образование. Ее отец был местным губернатором. Естественно, в Гражданскую войну он воевал на стороне белогвардейцев, после разгрома белой армии попал в Архангельск, в лагерный барак, где офицеры умирали от тифа. Остался жив только потому, что в 1922 году вышел указ Ленина об их освобождении, офицеров отправляли поднимать промышленность. Дедушку послали работать на бумажный комбинат под Нижним Новгородом. Мама выросла там. Тонино описал историю моей семьи в повести «Дождь над всемирным потопом», я ее перевела. В книге «Семь тетрадей жизни» он посвятил целую главу моей маме, она написана по моим рассказам.
Папа рос в белорусских Климовичах в еврейской семье крупных лесопромышленников. У его родителей было двенадцать детей, десять из них – сыновья, исключительно талантливые. Все они заразились революционными идеями. Дядя Маркуша на белом коне освобождал Гомель. В его доме хранился портрет Дзержинского с дарственной надписью: «Дорогому Маркуше от Феликса», что не помешало дяде отсидеть семнадцать лет. Дядя Арнольдик был военным атташе в Америке, закупал для Буденного лошадей в Персии. Именно с ним папа в свое время отправился в Петербург, ходил на поэтические диспуты Маяковского и Есенина, с последним даже подружился. Во времена НЭПа успешно занимался бизнесом. Когда проезжал в пролетке мимо биржи, евреи говорили: «Вон едет Генрих – пять голов». Об этом мне поведал мой двоюродный брат Юлик, сын старшего папиного брата Зусмана Нисоновича Крейндлина, в свое время главного хирурга Боткинской больницы. Юлий не только пошел по стопам отца, но стал еще и писателем. Под псевдонимом Юлий Крелин выпустил несколько повестей, одна легла в основу фильма «Дни хирурга Мишкина». Папа получил два образования – медицинское и дипломатическое. Работал с академиком Тареевым в больнице, где впервые была пересажена почка.
