Думаю, самое время вступить в бой и мне. Загодя заготовленный конклав с включением в него Меня, Графа, Жрицы и паладина, позволил воспользоваться призывом волков пятого уровня. Сыны Фенрира, так называлось заклинание запущенной мною за спину строю. Скинув все траты маны и откат на Графа и паладина, я смог наконец-то применить эти чары. Очень уж дорогое заклинание, и мне банально не хватит личного запаса маны на него ещё очень и очень долго.
Два призрачных волка трёх метров в холке возникли за спинами врагов, и сразу напали, на не ожидающих этого врагов. Там, где проходил один из волков оставалась изморозь и сосульки крови. Врагам хватала одного удара лапой или укуса, чтобы пополнить запасы падали для подкормки низшей нежити. Послушники со своей неказистой экипировкой пали очень быстро, и в стороны полетели клочки чёрного металла. Волки отрывали доспехи вместе с кусками плоти, нанося поистине страшные раны оркам, но гвардейцы стояли.
— Да испепелит Свет ВСЕХ! — раздался бас одного из гвардейцев, после чего он вогнал меч в стык доспехов стоящего рядом собрата. Принесённый в жертву воин упал на землю, а, вогнавший в собрата меч, гвардеец засветился нестерпимо ярким светом.
Свечение обожгло даже нас с Максом, хотя мы и находились метрах в двадцати от сражающихся, а вот Гангрелам и призванным мною волкам досталось на порядок сильнее. И те, и другие, воя, катались по земле, пытаясь сбить солнечных зайчиков, пляшущих по их коже. Светящиеся пятна оставляя выжженные борозды как следы своего перемещения.
Чёрт побери, откуда магия света у орков? Какого хрена? Это же не рыцари-паладины в самом деле.
Автоматически кастанув на себя нечестивую кровь, я удивился ещё больше. Свет разошедшийся кольцом от орка, испепелил и своего создателя, так что на его месте осталась всего лишь оплавленная куча металла. Урон по союзникам так же был, пусть и не столь существенный, как по вампирам и призракам, но всё же весьма ощутимый.
Ситуацию выправила, подоспевшая к воротам жрица. Вознеся, короткую молитву. она полоснула по своей руки, и жестом дарителя, направила от неё облачко красноватого тумана. Расширяясь с каждым метром, облако окутало место схватки исцеляя мои войска.
Добить подранков не составило труда.
— Братья!!! — раздался, какой-то дребезжащий, возглас от дверей монастыря. — Идите на свет, Отец примет и направит вас.
Закутанное в мантию существо стояло на ступенях с тремя телохранителями. Подняв руку с указующим перстом на нас, фигура продолжила.
— Вам не остановить возрождение нашего Отца. Дети, очистим мир для возрождения вседобрейшего и всеумнейшего. В АТАКУ. — Повинуясь его приказу, распахнулись боковые двери и оттуда хлынула зеленокожая братия. В основном гоблины и полуобнажённые орки. Среди них было всего несколько гвардейцев, в в остальном это было сплошное мясо.
Кидаю конклав на жрицу и паладина и кричу:
— Убить ВСЕХ!!! — Поток не кончался, а потому я не рискнул тратить свои ресурсы прямо сейчас, рискуя оказаться в середине отката перед лицом сильного противника. Пока что, я решил принять участие в развлечении, именуемом рукопашная.
Верхом на полуматериальной волчице, я носился по двору храма, рассекая Верным подвернувшихся под руку противников. Нагината служила верой и правдой, убивая гоблинов с одного удара, а бездоспешным оркам оставляя существенные травмы. Капля по капле, с каждым убитым, заряд артефакта пополнялся.
Лезть в самую гущу я не рискнул, там во всю сражались волки и их побратимы. Макс верхом на Мурзике, словно наездник на мамонте пробирался так же к центру, оставляя за собой просеку зарубленных или затоптанных врагов. Его, светящийся потусторонней голубизной, двуручник, одним замахом, умудрялся разрубать нескольких неудачливых гоблинов и орков.
— Да испепелит… — донеслось до меня откуда-то из центра, и даже не задумываясь, я направил в ту сторону Верного, активируя Нечестивую тьму.
Тьма и свет столкнулись в противоборствующих заклинаниях. К сожалению, победил свет, но, существенно ослабленный, он всего лишь ослепил ближайших существ. Развеявшись, жертвоприношение даже не оставило блуждающих, испепеляющих бликов.
— … истинный, да воссияет он во Тьме, да поработит он врагов своих, да будет он первичен и единственен. — Сквозь шум сражения донеслось до меня со стороны жреца, нарастающий голос.
