Правительство Индии состояло из семи отделов. Каждую неделю вице-король был обязан встречаться с их представителями. Именно за ним было закреплено решающее право власти, и без его санкций по всевозможным вопросам индийское правительство не могло функционировать. «Потоки посетителей приходили и уходили: индийские князья, политики, друзья и родственники. Часто целых восемьдесят человек садились за стол с вице-королем, позволяя каждому лицезреть, в каком великолепии он жил. Он никогда не забывал, что был представителем короля-императора, который также ценил подобное великолепие. Золотая посуда на столе, темно-красные рододендроны или гладиолусы, все сезонные цветы Индии украшали комнаты алым и золотым, а слуги поддерживали стулья каждому гостю, прикладывая руки ко лбу и кланяясь, как только гости входили в столовую»186.
Практически все лето вице-король провел в горном городе Шимла, где общался с весьма специфическим колониальным руководством. Князья и правители индийских земель были очень колоритной публикой. Например, низам Хайдарабада Асаф Джах VII. Это был один из самых богатых людей в мире, склонный к патологической скупости. Его сокровищницы ломились от драгоценностей, но он не мог потратить и лишней рупии на свое княжество. Дети его жили в постоянном страхе, он держал их на диете лечебного голодания, и его два сына – Азема и Муеззем рассказали испуганному вице-королю, что, когда дантист рекомендовал их отцу вставить два или три золотых зуба, он приказал сначала их вставить им, чтобы узнать, причиняло ли это боль. Два мальчика тогда подверглись пыткам дантиста, и когда низам услышал, что это был ужасно болезненный процесс, он отказался поставить золотые зубы себе. Дома низам редко мылся, носил грязную феску, древние фланелевые брюки и пару самых дешевых желтых ботинок, но, когда он приезжал в Дели, он брал с собой пятьсот слуг, двести солдат и удивительное количество жен.
Или магараджа Альвара, который утверждал, что произошел от бога Солнца. «Здесь была сильная и мрачная индивидуальность; высокий человек рептильной красоты и замечательных достижений, философ, ученый и прекрасный оратор с богатой властью речи. Очевидно, жертва шизофрении, он, как известно, был садистом и извращенцем и говорил с англичанами так высокомерно, что было трудно его вынести. Как предполагали, он убил не одного человека, перешедшего ему дорогу, и однажды даже привязал упорного пони на холме на жаре, нанося ежедневные визиты, чтобы смотреть, как он умирает от жажды»187. Удивительно, но за тысячи километров от Йоркшира барон Ирвин познакомился с цветными отражениями своего отца и себя самого.
Ирвин жестко очерчивал границы с князьями, ясно давая понять, что он белый господин, а они его цветные подданные. Когда те пытались «подкупить» его дорогими подарками, он, несмотря на собственную скупость, решительно отказывался от предлагаемых даров. Один из князей обиженно заметил, что его предшественник Рединг всегда с уважением относился к таким знакам внимания, на что Ирвин ответил, что каждый вице-король сам в ответе перед своей собственной совестью.
Барон Ирвин тосковал по Йоркширу. Его воспоминания испещрены сравнениями тех или иных деталей с Хиклтоном или Гэрроуби. Как и в Англии и где бы то ни было в принципе, Ирвин выделял себе два дня в неделю для охоты. Правда, в Индии в основном специализировался поначалу на тиграх, а не на лисах. Такую охоту организовывал для него каждый из бесчисленных индийских князей. В Гвалиоре они однажды прикончили сразу четырех тигров за один день. Но князья так усердствовали в своем стремлении угодить вице-королю, что специально подстраивали его встречу с тигром, а это Ирвина часто огорчало. Он хотел охотиться и убивать животных самостоятельно, без снисходительной помощи. Поэтому, когда видел, что с ним жульничают, великодушно уступал право выстрела своим адъютантам.
На одной из охот, когда тигр, кажется, оказался у него на прицеле по-честному, Ирвину показалось, что его отвлекла Дороти, он обернулся, «и в ту секунду, когда мои глаза вернулись к точке, за которой я следил, тигр ускользнул, и я видел только желтые и черные полосы, удаляющиеся от нас»188. Удача улыбнулась ему только в Дхолпуре, где он приблизительно со ста ярдов попал в скачущего галопом тигра, который перевернулся в прыжке, как подстреленный кролик. «После этого я подумал, что было бы мудрее никогда больше не стрелять тигров»189. Удачная охота пробудила в Ирвине человеческие качества, и он признавался, что просто наблюдать за тиграми, как они лежат на берегу на солнце, спят и облизываются, как большие кошки, гораздо лучше и интереснее.
