— Думаю, он весьма красивый и привлекательный джентльмен, — сказала она, понизив голос. — Я была так благодарна ему, когда он пригласил меня танцевать, он очень добр ко мне… Это звучит тоже глупо? — спросила она, внезапно поднимая на Рут взгляд своих наивных голубых глаз.
— Нет.
— Но я думаю… — Кора перевела дыхание, стараясь подбодрить себя, — …мне показалось, что сегодня утром, в «Памп-Рум», вы как бы предостерегали меня от его влияния, и теперь я не уверена… Полагаю… возможно, это действительно слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ну, я имею в виду, что кто — то заинтересуется мною ради меня самой, а не из-за моего наследства. В конце концов, и богатый человек может захотеть жениться на мне только для того, чтобы увеличить свое состояние. Как вы считаете, миссис Прайс?
Она храбро пыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло, и ей пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы унять дрожь.
— Дорогая моя, я не могу ответить на ваш вопрос утвердительно, — спокойно сказала Рут. — Но не сомневаюсь, где-то в мире, возможно даже в этой комнате, есть человек, который захотел бы жениться на вас, даже если бы у вас за душой не было и пенни.
— А я еще удивлялась, почему Чарльз уехал так внезапно, — сказала Кора. — Если бы он действительно заботился обо мне, то предупредил бы меня… А может, он вообще не вернется. Ему, например, могло показаться, что я слишком привязалась к нему, и он решил, что лучше оставить меня.
Рут подумалось, что Кора и сама понимает, что ее надежды очень слабы и неустойчивы, чему весьма содействовала ее неуверенность в себе. Очевидно, она много думала об этом и сама пришла к мысли, что Чарльз либо интересовался только ее приданым, либо не интересовался ею вообще, несмотря на ее состояние. То, что он оставил ее, подтверждало это.
Весьма трудно в таком положении найти слова, способные открыть девушке глаза и одновременно не ранить ее. Рут понимала, что если она скажет Коре, что Чарльз ухаживал за ней только потому, что нуждался в деньгах для оплаты долгов, то это может окончательно уверить девушку в ее ничтожности.
— Кора, могу ли я, рискуя вашим расположением, все же дать вам дружеский совет? — спросила Рут, пытаясь найти выход.
Девушка молча кивнула.
— Давайте забудем на время о Чарльзе и вообразим, что некий Прекрасный Принц только что подошел к двери этого дома. Он знатен, благороден и богат. И представьте себе, что он смотрит на вас, а вы смотрите на него, и вот вы влюбляетесь друг в друга, так что всем остальным, присутствующим здесь, остается только зеленеть от зависти. Кора слабо улыбнулась этой фантазии.
— Но если в этот миг, — продолжала Рут, — он схватит вас, бросит поперек седла своей лошади и увезет в некое прекрасное королевство, где вы останетесь до конца своих дней и где никогда ничего не услышите больше об остальном мире и будете знать о нем лишь то, что знали прежде… Представьте только, вы никогда не поедете в Рим, не увидите собранных там картин и скульптур… Да что там Рим, вам никогда не попасть даже на Буковую Скалу и не полюбоваться прекрасным видом, открывающимся оттуда.
При последних словах лицо Коры тронула легкая улыбка. Но большую часть фантазии она выслушала серьезно и внимательно, не отрывая от Рут взгляда.
— Вы хотите сказать, что я не должна любить Чарльза? — спросила она, неотступно и болезненно поглощенная своими тревожными мыслями.
— Я просто говорю вам, Кора, что, когда вы играете с чем-то таким значительным и важным, как вся ваша дальнейшая жизнь, вы должны очень хорошо представлять себе, что вас ждет впереди как хорошее, так и плохое. Поверьте мне, Кора, я хорошо знаю, о чем говорю!
— О, мэм, вы так романтично выглядите, — одобрительно сказала наутро Хэтти, увидев Рут.
Рут в ответ улыбнулась, окинув себя в зеркале последним взглядом.
Синтия Гордон, как и обещала, прислала великолепную шелковую амазонку — жакет цвета спелой вишни и такого же цвета юбку, ниспадающую струящимися складками. Рукава были обшиты золотым галуном, лиф и юбка тоже богато украшены. К костюму прилагалась шляпа с высокой тульей и тонкой, как паутинка, вуалью, закрепленной на краю полей. Рут по опыту знала, что вуаль при сильном ветре только мешает, и удивилась тому, что Синтии нравится носить ее.
— Думаю, вся романтичность досталась мне от мисс Гордон, — сказала она Хэтти. — С ее стороны было весьма любезно поделиться со мной нарядом.
— Уверена, вы прекрасно развлечетесь, мэм, — сказала Хэтти. — Такое светлое ясное утро, да и ветер не очень сильный.
— Благодарю, Хэтти, — с улыбкой ответила Рут и вышла в гостиную.
Увидев новое платье, мистер Нортон с заметным неодобрением оглядел ее и проворчал:
— Более неподобающего наряда, миссис Прайс, мне давно уже не доводилось видеть. Представить себе не могу, как вы дошли до того, что согласились участвовать в этой поездке. Вы забыли, зачем мы приехали в Бат?
