— Простите меня, Джордж, простите, — сквозь вновь полившиеся слезы говорила она. — Я так виновата перед вами, простите меня!
— Любовь моя! — прошептал он, прерывисто дыша.
Он нежно обнимал ее, пережидая, когда иссякнет поток слез, а она в это время думала, что не в силах исцелить ту рану, что нанесла ему в самое сердце. Единственный выход, пожалуй, — навсегда от него уехать. Сквозь шероховатую ткань халата она чувствовала жар его тела. Слышала биение его сердца почти у самого уха.
Джордж все еще обнимал ее, когда она перестала плакать и попыталась отстраниться от него. Он нехотя освободил ее. Никогда в жизни Рут не была такой непоколебимой. Но он единственный из всех, от кого она вправе ожидать защиты.
Она приподняла голову, и он погладил ее заплаканные щеки чуть дрожащими пальцами, потом нежно коснулся горячими губами опухших полуприкрытых век.
— Почему вы вернулись? — прошептала она.
— Потому что Не смог уйти, — просто сказал он. — Рут, против вашего желания мне ничего не нужно. Если вы не любите меня… — Он помолчал, и она увидела в его глазах неподдельное страдание. — Я не стану удерживать вас. Если хотите, можете вернуться в «Толстый Кот», не смею вам мешать… Но пожалуйста, не вычеркивайте меня из своей жизни. Мне надо только… Надо знать, что вы в безопасности, что вы… что вы счастливы…
Новые слезы выступили на глазах Рут, и она, приподнявшись, прильнула к нему, обняв за шею, затем притянула к себе его голову.
Он поцеловал ее, и всю боль, всю тоску и томление любви она ощутила в осторожном прикосновении его губ. Она еще теснее прильнула к нему, ее губы приоткрылись, и она ответила на его поцелуй.
Он отшатнулся.
— Рут?..
— Иди ко мне, — тихо сказала она.
— Нет.
Он посмотрел на нее твердо, даже с каким-то отчуждением, так что на какую-то долю секунды она испугалась, решив, что она, ее близость больше не волнует его. Но он вновь обнял ее, и она успокоилась.
Опустив глаза, Рут пыталась успокоиться, совладать со своими чувствами, затем подняла голову и встретила его смятенный, ищущий взгляд. Робко улыбнувшись, она коснулась его губ тонкими, трепетно подрагивающими пальцами.
— Я не могу сказать… — растерянным голосом произнесла она. — Не могу сказать вам… Джордж, я не знаю, что мне и думать, как следует поступить… Вы просили меня не отталкивать вас. Но не отталкивайте же меня и вы сами…
Он встал и одним движением легко поднял ее с пола, затем бережно посадил на кровать. Совершенно не к месту в ее сознании промелькнула мысль, что даже после передряг, случившихся днем, он по-прежнему силен и энергичен.
Сев рядом, одной рукой он обнял ее за талию. Ее сердце забилось сильнее.
— Вы уверены, что хотите этого? — спросил он, с сомнением заглядывая ей в глаза. — Я не забыл, в какое смятение вы пришли вчера, в доме на Королевской площади. Рут, никогда я не причинял вам вреда, никогда не желал худого и сейчас не…
Она прикрыла его руку своей. Он сбросил свой длиннополый халат, и она почувствовала сквозь тонкую ткань рубашки его сильное, жаркое тело.
— Разве страстное плотское желание и любовь не одно и то же? — спросила она и увидела, как померкло сияние его глаз.
— Нет, — потрясенно сказал он. — Нет, любимая, не совсем так. Вы и сами это знаете. И вы ведь не о том хотели спросить, разве нет?
Она колебалась, не зная, что ответить. Некоторые из свечей к тому времени угасли, и в спальне стоял неверный мерцающий полумрак. Он улыбнулся и убрал с ее лица локоны, нежно касаясь пальцами щек. Она почувствовала, как замерло ее сердце в ожидании того, что неминуемо произойдет дальше.
— Вы уверены, что хотите этого? — снова спросил он.
Она кивнула, потом громко, так чтобы у него не могло остаться сомнений относительно ее ответа, воскликнула:
— Да!
Он склонился к ней и поцеловал. Его губ, нежных и горячих, она почти не почувствовала. Вдруг оказалось, что у нее почти нет сил, чтобы разделить с ним восторг близости, слишком много мыслей проносилось в голове, и они не позволяли полностью отдаться страсти. И, хотя она обняла его и зарылась пальцами в его волосы, все же уверенности в том, что ей удастся пробудить свою чувственность, у нее не было. А ведь до того лишь от одного его прикосновения в ней властно возникало неукротимое желание, развеивающее в драх все страхи и смущение. Зато она слишком хорошо чувствовала, как страсть все сильнее разгорается в нем, и решила утолить его желание, не думая о собственном удовольствии. Ведь он ранен не врагом, а ею самою, ее словами… Она оттолкнула, отвергла его, но сейчас, как бы во искупление вины, постарается сделать его счастливым. И потом, как знать… Она, конечно, вернется в «Толстый Кот», но разве и там или в другом месте они не смогут встретиться еще раз? Встретиться и провести ночь любви. Еще одну ночь…
Вот ее мысли. Мысли, убивающие чувственность.
