Я подергала связанные запястья, но веревки лишь сильнее врезались в кожу. Сердце отчаянно колотилось при виде мерзлой каменистой земли под телегой. В видении мои ноги болтались именно над этим местом.
– Судья Корвин, – вознесся над людским гомоном голос матушки Патнэм, – заставьте ее покаяться!
Ко мне шагнул мужчина в черном длиннополом коуте с приколотой на нем булавкой в виде молотка. К груди он прижимал книгу в темном переплете. Глаза у него были холодные, серые, а семейное сходство – безошибочным. Корвин.
Он выглядел таким же омерзительным, как и его потомок Джек Корвин.
У меня екнуло сердце. Я обвела взглядом разъяренную толпу, словно ожидая, что из леса вот-вот покажется всадник, который меня спасет.
«Таммуз, конечно, тот еще ублюдок! Неужели он хотел, чтобы я окончила свои дни в окружении долбаных придурков?»
Судья поднял руку, и толпа затихла. Он усмехнулся, обнажив длинные желтые зубы.
– Покайся, ведьма, и мы освободим тебя.
Я тут же смекнула, что это уловка. Скажи я им, что демон, и меня ни за что не отпустят. Наоборот, убьют с еще большим удовольствием.
– Я не демон, – в отчаянии воскликнула я, конечно же солгав им. – У меня нет никакой магической силы. – Ну, хоть тут я не лукавила, по крайней мере, в данный момент.
– Ты ли прошлой ночью убила четверых человек? – пророкотал судья, выдыхая облачка пара.
– Нет! – Сущая правда, я прикончила только одного из них.
Корвин прищурился.
– Лишала ли ты жизни себе подобных из страха великого?
Температура понижалась, меня пробрала дрожь. Телега сотрясалась подо мной, небо начало темнеть. Угольно-серые облака надвигались странно быстро, над головой разнесся раскатистый удар грома.
Я уставилась на своего мучителя, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Откуда ему было известно, что я бросила маму в этом лесу?
– Обрекала ли на смерть родных своих, предпочитая спасти жизнь собственную? – вопрошал судья. – Душа твоя испорчена злом. Кровь твоя отравлена горем и бесчестьем!
Да откуда, черт подери, он знал об этом? Я думала, что подземный мир замер во времени, а он говорил о событиях, имевших место всего несколько лет назад.
– Покайся, – прорычал Корвин, – и мы освободим тебя. Одного прошу: говори правду. Поведай обо всех нечестивых способах, коими спасала себя, демоница. И как принесла в жертву своих сородичей.
«Какого хрена?»
Толпа снова начала насмехаться.
– Я требую судебного разбирательства! – крикнула я в ответ. – Любой английский подданный имеет на это право! Так записано в Великой хартии вольностей, черт вас всех дери!
Мои слова подхватило эхо. Ну вот, поддавшись панике, я начала сквернословить перед кучкой кровожадных пуритан.
Булавка в виде молотка на груди у судьи поблескивала на зимнем солнце. Его широкая улыбка все больше напоминала волчий оскал.
– Ты упиваешься нечестивостью своей.
– Ключи, – негромко произнесла я. – Хотите услышать о ключах?
Улыбка судьи тут же померкла.
– Перестань лопотать на языке своем дьявольском! Мы не должны позволять демону жить!
Взмахнув кнутом, он стегнул лошадей. Те тут же пустились вскачь, увлекая за собой телегу.
Мои ноги лишились опоры. Счастливчик тот, чья шея ломается сразу, но мне не повезло. Грубая веревка сдавила горло, ноги беспомощно завозились в воздухе. Кровь ударила в голову, а тело хотело жить, невзирая на близость смерти.
Легкие грозили вот-вот взорваться.
Я никогда не придавала значения способности дышать, не ценила восхитительный кислород, наполняющий грудь с каждым вдохом. Никогда не испытывала такого отчаянного желания жить, упиваясь каждым мгновением. Может, мучители все же меня отпустят? Может, таким образом они просто пытались запугать перед судом?
Я хотела отмотать время назад и заново насладиться каждой секундой прошлого.
«Шестнадцать минут одиннадцатого ночи. Ах, если бы вернуться до этого мгновения!»
Сознание наводнили образы из прошлого, утянули в манящий омут. Я вспомнила, как ребенком лежала летом на траве и наблюдала за проплывающими над головой облаками, а пальцы у меня были липкими от растаявшего мороженого. Потом в памяти всплыло, как однажды я примерила мамин лифчик и набила его носками, а соседский мальчишка сказал, что большие ребята называют эти штучки титьками.
Летнее небо куда-то пропало, и я увидела себя прыгающей в городской бассейн. Мне хотелось создать как можно больше брызг, но спасатель подул в свой свисток. Оказалось, я едва в кого-то не врезалась.
– Убийца! – Резко брошенное слово вдребезги разбило сладкие грезы.
А ведь я была уверена, будто Умирающий Бог имеет на меня некие планы. Не сомневалась в этом!
Из глубин памяти вынырнуло еще одно воспоминание: когда я окончила начальную школу, мама отвела меня в любимую закусочную и разрешила заказать все, что захочу. Я выбрала шоколадный молочный коктейль и сочла это лучшим днем в своей жизни, о чем и объявила маме, а та непонятно почему рассмеялась.
Мама часто пела мне колыбельную…
Я чувствовала, что она сейчас здесь, со мной. Ждет по другую сторону.
Перед глазами почернело, разум охватила паника, и дар слов пропал. Затем я лишилась способности думать.
