— Ну давай же, — говорит Плагг тем же странным непонятным тоном. Адриан все еще не может определить его эмоции. — Просто доверься мне, хорошо? Ты у меня далеко не первый. Я помог куче Нуаров это пережить.
Адриан вваливается в свою комнату через окно, практически влетая лицом в ковер. Плагг высвобождается из кольца и тут же бросается к юноше, принимаясь его тормошить.
— Давай, малыш, — говорит Плагг. Адриан не хочет вставать с ковра. Хотя лежать на нем ужасно.
Он скулит. Плагг с большим усилием тянет его за волосы.
— Знаю, — говорит Плагг неопределенным тоном. — Вставай, давай же. Надо надеть пижаму. Она мягкая, как ты любишь. Тебе сразу полегчает.
— Не хочу, — выдавливает Адриан, продолжая лежать ничком. Его сердце бьется, как сумасшедшее. Горло сдавливает. Ему плохо. И он ненавидит, как звучит его голос. Так… плаксиво и жалко. Хотя он не ребенок.
— Ну давай же, — говорит Плагг тем же странным непонятным тоном. Адриан все еще не может определить его эмоции. — Просто доверься мне, хорошо? Ты у меня далеко не первый. Я помог куче Нуаров это пережить.
Ох. Этот тон. Это… участливость?
Этого не может быть, думает он, утыкаясь лицом в руки. Хочется плакать. Хочется, чтобы Ледибаг вернулась. Почему она убежала? Почему она… почему она так приблизилась, а потом просто оставила его?
Он не понравился Ледибаг. Ледибаг не понравился его запах. Ледибаг подумала, что его феромоны странно пахнут, или еще хуже — что они отвратительные. Ледибаг не захотела даже стоять рядом с глупым-глупым котом. Ледибаг не захотела его, раз уж он явился в таком состоянии: медленный, глупый, слишком слабый, чтобы защищать ее.
Ледибаг отвергла его.
Да. Ну ладно. Вот теперь он плачет.
Он такой идиот.
— Малыш, — говорит Плагг, потираясь мордочкой о щеку Адриана. — Ну, малыш, вста-а-а-авай.
Адриан пытается что-то ему сказать, но все, что вырывается из него, — жалкий, похожий на мяуканье, всхлип. Он скребет пальцами ковер, не в силах сдвинуться с места, не в силах совладать с собой. Он снова по-кошачьи воет. Плагг прижимается к нему и мурлычет, что просто, просто ужасно. Он настолько жалкий, тупой кот, что Плагг серьезно его утешает.
— Малыш, — предупреждает Плагг, но Адриан снова воет.
Он не хотел. Не хотел, но делал. Его словно разрывало изнутри — разрывало легкие, разрывало сердце, поднималось к горлу и выходило наружу, принося облегчение. Но не успевал он что-то подумать, это повторялось. Громче. Снова и снова…
— Ш-ш-ш-ш-ш! — шипит Плагг и прижимает крохотные лапки к губам Адриана, будто это может как-то его заткнуть. Но Адриан глушит стон всхлипом. — Она не может тебя услышать, дубина, но если продолжишь в том же духе, перебудишь весь дом!
Адриан снова не сдерживает стон. Он не может остановиться. Теперь он слабо и беспомощно скулит. И не понять, больше от разбитости или обиды.
Он зовет. Словно кот. Он так думает, но на самом деле…
— Она все равно не придет, — хрипит он, впиваясь ногтями в ковер. Плагг толкает его в шею.
— Вставай, — тянет его за ухо квами.
Адриан поднимается.
— Шкаф! — указывает Плагг, подлетая к нему.
Адриан подходит к шкафу.
— Пижама! — Плагг вытягивает из шкафа одежду.
Адриан переодевается в пижаму и кидает одежду вместе с грязным бельем. Плагг нетерпеливо кружит у него над головой. Квами даже не попросил еды. Адриану становится стыдно. Надо будет дать что-нибудь Плаггу.
— Гнездо, — командует Плагг, кружа вокруг Адриана.
— Я хочу Ледибаг, — говорит Адриан, пряча лицо в ладонях. Она оставила его. Оставила.
— Я знаю, — напряженно говорит Плагг и тянет его за рукав. — Гнездо! Давай! Глупый ребенок, тебе не полегчает, если ничего не сделаешь. Шевели хвостом.
— Я хочу ее, — говорит Адриан. Она была так близко, она так дышала, что он подумал… подумал… — Я скучаю.
— Я знаю, котенок, — беспомощно отзывается Плагг. Адриан снова плачет, а потом идет за Плаггом к кровати и принимается раскладывать подушки и одеяла. Он просто глупый и слишком чувствительный. Из-за течки… это она виновата в том, что он странно себя ведет: умирает без ласки и заботы. Он и без того странный.
Если бы Ледибаг увидела его сейчас, то он бы умер от стыда, думает Адриан. Он никогда бы не смог смотреть ей в глаза.
У него было всего несколько течек. Они даже еще не начались, когда он встретил ее.
Или по-другому: она была единственной, по кому он скучал, когда у него эти течки начались. С самого начала он хотел только ее. Но он никогда… не звал ее. Это что-то новое. Никогда он не чувствовал себя таким одиноким и покинутым.
И он никогда раньше не оказывался во время течки так близко к Ледибаг. И она никогда… никогда…
Она была так близко, что мазнула его носом под подбородком. И в этой невыносимой близости она дышала его запахом.
Так близко, что он почуял ее запах.
А потом она ушла.
Адриан зарывается в скомканном подобии гнездышка из одеял. Зажимает коленями подушку, вторую обнимает обеими руками и представляет, что рядом кто-то есть. Он пытается не думать о Ледибаг. Пытается подумать о… другом альфе. Честно говоря, он предпочел бы и Нино, настолько одиноко и плохо ему было, но говорят, что феромоны других омег не могут успокоить. Так что это не сработало бы.
