— Никаких изменений, сэр, — сказала она, заметив меня, и я кивнул. Я взглянул на лицо отца. Все также бледный. Все также неподвижный. Все также в гребаной коме.
Я закрыл за собой дверь и направился в гостевую комнату. Мне нужно было пройти мимо двери своей спальни. На самом деле, я пообещал себе, что даже не подниму головы и просто проигнорирую ее существование. Вместо этого я остановился прямо перед ней и повернул ручку. Было уже больше двух часов ночи. Снаружи была кромешная тьма, и я был измотан. Но не настолько, чтобы сопротивляться этому гребаному притяжению, что тащило меня в эту комнату.
Я открыл дверь. Лампы были выключены, но света от огня в камине было достаточно, чтобы я мог ее увидеть. Я попытался остаться в дверном проеме, чтобы посмотреть на нее издалека, но она повернулась во сне в мою сторону, и я не заметил, как зашел внутрь. Успев сделать всего шесть шагов, я застыл как вкопанный.
Синяки на ее лице почти исчезли. Распухшие губы уменьшилась до нормального размера, а порезы на ее теле были едва заметны.
Она выглядела как Ческа, которую я всегда знал. Моя чопорная и правильная девчонка из Челси. Та, в ком я терялся неделю за неделей. И этого никогда не было достаточно. И никогда, черт возьми, не будет.
Я уставился на открытую дверь позади себя. «Уходи, чертов придурок», — мысленно сказал я себе. Но вместо этого, я сидел в кресле и просто слушал ее дыхание. Наблюдал, как поднимается и опускается ее грудь. И старался не представлять, что бы случилось, если бы ее поймали торговцы. Где она была бы сейчас? Куда, черт возьми, они могли ее отвезти?
Я сжимал кулаки так сильно, что болели кости. Нам ничего не удалось выяснить. Исследования Ронни тоже пока что ничего не дали. Ничего из того, что не было бы известно моим знакомым. Они чертовски хитры. И не оставляли следов. И это чертовски бесило меня.
Мне нужны были ответы. А когда дело касалось Чески Харлоу-Райт, у меня их не было. Она всегда убивала мой разум. Как гребаное алгебраическое уравнение, решение которого мой придурок учитель ожидал от меня. Чертовски нерешаемо.
Ческа пошевелилась, и одеяло соскользнуло с ее тела. Она была одета в пурпурную шелковую ночную рубашку. Это заставило меня вспомнить, как я впервые трахнул ее в Марбелье. В ту ночь она была одета в пурпурное платье и выглядела как гребаная богиня, когда пробралась на мою яхту в кромешной тьме ночи.
Думая о ней тогда и видя сейчас, мне потребовались все мои силы, чтобы не забраться к ней в постель и не трахнуть ее, как в старые добрые времена. Но я заставил себя подняться. Я не стану этого делать. Я больше ни хрена в это не вляпаюсь.
Но когда уже собрался уходить, увидел ее руку. Эту чертову левую руку. Гребаная рана в моей груди, которая никогда не затягивалась, начала болеть при виде этого безымянного пальца, на котором больше не было того чертового бриллианта. Он исчез. Оковы, связывающие ее с Хьюго, исчезли. Я не мог отвести взгляд. Я не мог отвести взгляд от этого, теперь пустого, пальца.
Нужно уйти, придурок. Прямо сейчас. Вот что я говорил себе, пытаясь вернуть мысли обратно. Я устал. Я просто чертовски устал. Вот и все. Я ушел из спальни и попытался смыть с себя последние несколько дней, в течение которых заключал новые контракты с дилерами и гонялся за теми, кто, черт возьми, подумал, что было бы неплохо добраться до моих доков. Ничего. Точно так же, как с ублюдками, которые пытались забрать Ческу.
Кучка каких-то ублюдков. Меня это достало.
Я вытер пар с зеркала в ванной и уставился на свое отражение. Мне нужно сохранять холодный рассудок. Я найду мерзавцев, которые напали на Ческу, и отпущу ее. За последние несколько дней мысли о ней слишком часто забивали мне голову. Бетси слишком часто сообщала мне последние новости о ней.
Фарфоровая раковина заскрипела, и когда я посмотрел вниз, то понял, что она едва ли не треснула пополам от того, как я сжимал края руками. Проведя ладонями по лицу, я надел очки и лег на кровать, уставившись в потолок. Я не мог себе этого позволить. У меня есть семья, которую я должен защищать. И чертова тонна людей, которых нужно держать подальше от наших дверей. Ческа отвлекала мое внимание, и я не мог это себе позволить.
***
— Кто, черт возьми, еще здесь? — спросил Эрик, когда мы шли к заброшенному складу на окраине Эссекса. Он остановился рядом с припаркованным мерседесом. — И какой же безвкусный ублюдок предпочтет немецкую машину английской? Разве они не слышали о Бентли? Астон Мартин? Непатриотичные болваны.
— Старина Сэмми сказал, что у него есть еще один кандидат, кому он подумывает продать док, — сказал Чарли, держась рядом со мной. — Артур сказал, что слишком уважает старикашку, чтобы заставить отдать его нам. — Чарли улыбнулся и подтолкнул меня локтем. — Конечно, будет хреново, если старик Сэм заключит сделку с другим покупателем. Они пожалеют, что вообще когда-либо встречались с нами.
Раздутый от стероидов парень из синдиката старого Сэмми открыл дверь склада. Стол для совещаний стоял прямо перед нами. Сэмми сидел во главе стола, а слева от него сидели...
