— Ты была бы дорогим трофеем, — сказала Ронни, как будто речь шла о какой-то вещи. — Я видела достаточно аукционов, чтобы понять это. Они так разозлятся, что ты сбежала.
— Тогда они захотят меня вернуть, — поняла я. Если они могли продать меня за большие деньги, это означало, что я была активом, который они не захотят просто так потерять.
Чья-то рука коснулась моей, отгоняя холод страха.
— Теперь ты Адли. Никто тебя не тронет, — сказала Бетси. Ее прикосновение было именно тем, что мне было нужно.
— Адли, — повторила я. Бетси сказала это с такой уверенностью, что я поверила. Мне это нравилось. Эти слова заставляли меня хотеть быть достойной этого.
— А где Артур? — спросила я.
Бетси понимающе улыбнулась.
— Он уехал по делам на несколько дней. Но он должен вернуться на выходные. У тебя достаточно времени, чтобы отдохнуть и подлечиться. Доктор сказал, что к тому времени ты будешь чувствовать себя намного лучше. Я бы сказала, почти вернешься к нормальной жизни.
— В субботу вечером, — сказала Вера, ее заявление смутило меня. Она встала с кровати. — Посмотрим, сумеет ли наша принцесса Челси убедить Лорда пойти с нами на нашу маленькую ночную прогулку.
— Куда? — спросила я.
— Увидишь, — сказала Ронни, явно уверенная, что Артур уступит и возьмет меня с собой.
— Будем надеяться, что ты не соврала, когда мы спросили, беспокоит ли тебя работа Артура.
Это могло означать только одно: в субботу нас ожидало единственное, что Артур принес в Лондон в изобилии, — смерть.
Глава 9
АРТУР
Я накинул пальто на вешалку и пошел по коридору. Приоткрыв дверь в комнату моего отца, увидел, что медсестра меняет ему пакеты с питательными растворами.
— Никаких изменений, сэр, — сказала она, заметив меня, и я кивнул. Я взглянул на лицо отца. Все также бледный. Все также неподвижный. Все также в гребаной коме.
Я закрыл за собой дверь и направился в гостевую комнату. Мне нужно было пройти мимо двери своей спальни. На самом деле, я пообещал себе, что даже не подниму головы и просто проигнорирую ее существование. Вместо этого я остановился прямо перед ней и повернул ручку. Было уже больше двух часов ночи. Снаружи была кромешная тьма, и я был измотан. Но не настолько, чтобы сопротивляться этому гребаному притяжению, что тащило меня в эту комнату.
Я открыл дверь. Лампы были выключены, но света от огня в камине было достаточно, чтобы я мог ее увидеть. Я попытался остаться в дверном проеме, чтобы посмотреть на нее издалека, но она повернулась во сне в мою сторону, и я не заметил, как зашел внутрь. Успев сделать всего шесть шагов, я застыл как вкопанный.
Синяки на ее лице почти исчезли. Распухшие губы уменьшилась до нормального размера, а порезы на ее теле были едва заметны.
Она выглядела как Ческа, которую я всегда знал. Моя чопорная и правильная девчонка из Челси. Та, в ком я терялся неделю за неделей. И этого никогда не было достаточно. И никогда, черт возьми, не будет.
Я уставился на открытую дверь позади себя. «Уходи, чертов придурок», — мысленно сказал я себе. Но вместо этого, я сидел в кресле и просто слушал ее дыхание. Наблюдал, как поднимается и опускается ее грудь. И старался не представлять, что бы случилось, если бы ее поймали торговцы. Где она была бы сейчас? Куда, черт возьми, они могли ее отвезти?
Я сжимал кулаки так сильно, что болели кости. Нам ничего не удалось выяснить. Исследования Ронни тоже пока что ничего не дали. Ничего из того, что не было бы известно моим знакомым. Они чертовски хитры. И не оставляли следов. И это чертовски бесило меня.
Мне нужны были ответы. А когда дело касалось Чески Харлоу-Райт, у меня их не было. Она всегда убивала мой разум. Как гребаное алгебраическое уравнение, решение которого мой придурок учитель ожидал от меня. Чертовски нерешаемо.
Ческа пошевелилась, и одеяло соскользнуло с ее тела. Она была одета в пурпурную шелковую ночную рубашку. Это заставило меня вспомнить, как я впервые трахнул ее в Марбелье. В ту ночь она была одета в пурпурное платье и выглядела как гребаная богиня, когда пробралась на мою яхту в кромешной тьме ночи.
Думая о ней тогда и видя сейчас, мне потребовались все мои силы, чтобы не забраться к ней в постель и не трахнуть ее, как в старые добрые времена. Но я заставил себя подняться. Я не стану этого делать. Я больше ни хрена в это не вляпаюсь.
Но когда уже собрался уходить, увидел ее руку. Эту чертову левую руку. Гребаная рана в моей груди, которая никогда не затягивалась, начала болеть при виде этого безымянного пальца, на котором больше не было того чертового бриллианта. Он исчез. Оковы, связывающие ее с Хьюго, исчезли. Я не мог отвести взгляд. Я не мог отвести взгляд от этого, теперь пустого, пальца.
