Только эта гордая и надменная леди могла взволновать его одним лишь трепетом мягких беззащитных губ. Никогда прежде он не принимал так близко к сердцу чьи-то переживания. Трэвис нежно обнял ее и, прижав к себе, осыпал поцелуями ее лицо.
— Не стоит раньше времени думать о плохом, моя дорогая. У нас с тобой впереди много лет, и мы можем родить много детей, а если не получится, то это может оказаться и моя вина — необязательно твоя. Насколько я знаю, от меня никто не имел детей. Возможно, даже лучше, если их у нас не будет. В мире сейчас очень неспокойно, и слишком много детей остались без дома и без семьи. Счастье для твоей маленькой Пенни, что у нее есть дедушка с бабушкой. У других и их нет. Если захочешь, мы всегда сможем иметь детей.
Алисия чувствовала себя уютно в надежных объятиях Трэвиса.
— Тебе все равно, будет ли у тебя сын — продолжатель твоего рода? — поинтересовалась она.
В его ответе прозвучала горечь:
— Лучше, если его у меня не будет. Мое существование и так создает слишком много проблем. Думаю, обе мои семьи вздохнули бы с облегчением, если бы наш род на мне и закончился.
— Трэвис! — Пораженная Алисия вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать, что же его терзает, но, как и следовало ожидать, ответа не нашла. — Ты не должен так думать.
Обнаженному Трэвису не хватало только боевой раскраски, чтобы выглядеть настоящим дикарем. Стиснутые челюсти подчеркивали высокие скулы и черные глаза, и сейчас в его лице не осталось ничего джентльменского.
— Поверь мне, Алисия. Члены семьи моего отца были весьма рады моему решению вернуться к индейцам, а семья моей матери не расстроилась, узнав, что ухожу от них. Тебе не грозят распри с моей родней. Ты собираешься выйти замуж за паршивую овцу, а не войти в одну из двух семей.
Наверное, очень тоскливо сознавать, что ты всеми отвержен, и Алисия теснее прижалась к плечу Трэвиса в стремлении дать ему то, чего не смогли дать обе семьи.
— Даже в том случае, если бы у тебя была любящая семья в Нью-Йорке или Бостоне, все равно это было бы слишком далеко для встреч и не имело бы значения. Не пора ли нам одеться, пока не подъехали Бекки и Огаст?
Трэвис усмехнулся. Он боялся, что, узнав обо всем, она откажется выйти за него замуж, но, похоже, ее это не волновало. Возможно, им все-таки удастся сделать это. Он нащупал скрытую под одеялом мягкую округлость ее груди.
— Думаю, они решили, что мы пропали, и уже накинулись на наш обед. Нам самим придется их искать.
Трэвис подтянул Алисию на себя и принялся целовать ее. Алисии пришло в голову, что, пока они соберутся искать своих слуг, обед уже давно будет съеден.
— Я получил письмо, но не от агентов вашего отца, а от банкиров. — Адресуя эту фразу жениху дочери, Честер Стэнфорд высек огонь и задымил своей трубкой.
Одетый только в брюки из оленьей кожи и льняную рубашку, Трэвис равнодушно шагал по комнате. На самом деле он внимательно вслушивался в малейшие оттенки голоса Честера.
— Блокада нью-йоркского порта препятствует быстрому почтовому сообщению с Англией. Смею предположить, что ваше письмо привело в замешательство агентов моего отца, и они не станут отвечать, не получив от него соответствующих указаний. В течение достаточно долгого времени они ничего не слышали обо мне. — Трэвис подумал, что и его отца застигнет врасплох известие о том, что его сын и наследник не сгинул в диких прериях, но он отмахнулся от этой мысли. Он не собирался претендовать на имение. После того как вызванный этим известием ажиотаж уляжется, его семья может расслабиться и делать вид, будто его вообще нет на свете.
Честер исподлобья следил за бесстрастным поведением будущего зятя. У него уже не оставалось сомнений в правдивости утверждений Трэвиса. Он достаточно хорошо помнил лорда Ройстера, а потому заметил много схожих черт в манерах лорда и его сына. В его внешности преобладали черты матери, хотя нос и глаза были явно отцовские. Проклятые английские аристократы всегда смотрели свысока на колонистов, даже если это были их сыновья.
— Не представляю себе, как Мэдисон может и дальше терпеть наглость британцев. Не сомневаюсь, что вскоре он постарается возобновить запрет. А если верх возьмут «ястребы», то к концу года может начаться война. На чьей стороне будете вы в этом случае? — Честер с наслаждением затянулся. Он не предлагал Трэвису сесть, зная, что вот-вот должна прийти Алисия.
— На собственной, — ответил Трэвис. — Ни одно из правительств не сделало мне ничего хорошего. Наглость британцев, возможно, невыносима, но из-за нетерпимости американцев погибли моя мать и мои друзья. Армия, которая считает всех индейцев убийцами, образована не для защиты гражданского населения, а для разжигания расовой ненависти. Если что-нибудь случится, мои симпатии будут на стороне Текумсе, но это не значит, что я войду в ряды его воинов. Я буду драться только для защиты того, что принадлежит лично мне.
В комнату тихо вошла Алисия. Первые же ее слова свидетельствовали о том, что она слышала заключительную часть этого разговора и разделяла мнение Трэвиса.
