— Мадемуазель Коллисон, — произнесла она. — Как давно мы с вами не виделись. На вашу долю выпали тяжкие испытания. Барон… рассказал мне.
— Мы живы, а все прочее уже в прошлом, — ответила я.
— А это ваш сын?
Она смотрела на Кендала, и было невозможно понять, о чем она думает в этот момент.
— Да, мой сын Кендал.
Кендал подошел к ней, взял протянутую ему руку и, на французский манер, почтительно поцеловал ее.
— Очаровательно, — произнесла она и обратилась ко мне: — Могу себе представить, сколь ужасной была осада Парижа…
— Пройдемте в столовую, — прервал ее барон.
Она заколебалась.
— Мальчик… быть может, ему лучше бы обедать с Вильгельмом?
— Не сегодня, — сказал барон. — Потом видно будет.
— А вторая женщина…
— Как я понял, она еще спит. Когда проснется, я прикажу отнести обед к ней в комнату, — властным тоном произнес барон.
Когда он обращался к принцессе, его голос становился ледяным. Казалось, я изучила его достаточно хорошо. Будучи знакомой и с ней, я попыталась представить себе, на что похожа их совместная жизнь. Они, несомненно, всячески стараются избегать друг друга.
Кендал подошел к барону и широко улыбнулся. Я заметила, как смягчилось суровое лицо владельца феодального замка, когда он перевел взгляд на мальчика.
— Мне нравится ваш замок, — заявил Кендал. — Я хочу его осмотреть.
— Осмотришь, — пообещал барон.
— Когда?
— Скоро.
Вслед за принцессой мы прошли в столовую. Мне все здесь было хорошо знакомо. Барон сел у одного края стола, принцесса у другого, мы с Кендалом тоже расположились напротив друг друга. Стол был очень длинный, поэтому все мы будто бы затерялись среди такого обширного пространства.
Сначала подали суп. Его было легко есть, и он в данный момент являлся самой полезной для нас пищей. После четырех месяцев лишений нам предстояло лишь постепенно и осторожно приспосабливаться к перевариванию обычной пищи. При виде такого количества и так соблазнительно пахнувшей еды безумно хотелось наброситься на нее и взять реванш за все месяцы лишений, однако все мы, включая и Кендала, хорошо знали, что не имеем права поддаваться такому порыву.
— Расскажите о чудовищных испытаниях, которые вам пришлось пережить, — заговорила принцесса. — Мы, разумеется, знали, что барон в Париже, и очень боялись, что никогда уже его не увидим.
— Могу себе представить, как ты была шокирована, когда я все же вернулся, — холодно произнес барон.
Уголки ее рта нервно дрогнули, и его супруга улыбнулась, будто бы в ответ на шутку.
— Каждый день мы ожидали вестей от него, — продолжила она. — И не знали, что будет с нами. Эти ужасные немцы…
— Французы потерпели позорнейшее поражение, — изрек барон, — последствия которого будут самыми неблагоприятными для побежденных. Затем, я полагаю, они начнут отстраивать все разрушенное. И так до следующего раза…
— Барон не считает себя французом, — пояснила принцесса.
— Их тактика была ошибочна и порочна с самого начала, — продолжал он. — Феноменальная глупость, которая не могла окончиться ничем иным!
— А тут есть темницы? — поинтересовался Кендал.
— Есть, — ответил барон. — Я тебе их покажу.
— А в них кто-нибудь сидит?
— Не думаю. Впрочем, завтра сходим, посмотрим.
— Принцесса, хочу выразить вам сердечную благодарность за гостеприимство, — обратилась я к Мари-Клод.
— Ваш приезд — большая честь для нас,
Я обратила внимание на то, что ее манера поведения была несколько вызывающей. И поняла, что она до сих пор боится барона. Она почти не изменилась с того первого вечера в ее доме, когда она под видом служанки явилась в мою спальню.
— Очень хорошо помню, — ответила я. — И повторяю, что мы с Кендалом безмерно благодарны.
Она развела руками.
— А куда же еще вам было ехать? Вы были рядом с моим мужем… страдали вместе с ним… как я поняла, исполняли обязанности его сиделки… и бежали из Парижа вы тоже вместе… Попробуйте эту рыбу. Ее выловили только сегодня утром и приготовили на пару, без всяких соусов. Мне объяснили, что первое время после подобных испытаний следует быть весьма разборчивыми в пище.
— Благодарю вас. Вы, вероятно, уже знаете, что барон любезно предложил нам пожить в Хижине, пока нам не представится возможность вернуться в Париж.
— Да, знаю. Ее необходимо будет привести в порядок, поскольку там уже давно никто не живет. Так что несколько дней вам придется пожить здесь… Я слышала, ваша мастерская в Париже пользовалась шумным успехом… до осады.
— Да. У меня было много заказчиков.
— Так много времени пролетело с тех пор, как мы виделись в последний раз. Шесть лет… или больше. Моему Вильгельму, должно быть, столько же, сколько и вашему малышу.
— Да, вы правы.
Барон по большей части молчал. Он пристально наблюдал за нами, но общался только с Кендалом, который хотел знать, будем ли мы защищать крепость, если сюда придут немцы.
