Первое, что мы увидели — дым. Густой чёрный дым, поднимающийся над лесом — как раз в деревне. Выругавшись вполголоса, я пришпорил коня и бросил поводья, потянувшись за луком, Хели зажгла на ладони огненный шар, а шаман оторвался от фляги и принялся раскручивать над головой хлыст-гуделку.
Горящая деревня — это плохо. Горящая деревня в наших краях — это гораздо хуже. Это или набег, или мятеж и Свет меня побери, если я знаю, что хуже. Тем более, что уши что так, что эдак торчат одни и те же. Острые такие уши с золотыми серьгами на кончиках… А потом до меня дошло, что дыма маловато для горящей деревни. Да ещё и шаман задёргал носом и опустил гуделку.
— Духи ему в задницу! — рыкнул он. — Опять этот коротышка!
— Ты что, знаешь, что там случилось? — поинтересовалась Хели, не спеша гасить заклятие.
— Да и знать тут нечего — Бренор это, духами стукнутый коротышка, опять кузницу спалил!
И шаман принялся рассказывать про Бренора — дварфа-кузнеца, большого любителя алхимии. Кузнецом он был великолепным, как и все дварфы… И слишком увлекающимся. А поскольку увлекался он алхимией, то кузница сгорала или взрывалась с удручающей частотой. Ну и, разумеется, очередной пожар он устроил как раз к нашему приезду… Это как в армии — как смотр, так обязательно или тетива у кого в строю лопнет, или десятника понос прохватит, или казначей с казной сбежит…
Сомовый Омут встретил нас алхимической вонью, страдающим дварфом и беснующимся старостой. Старосту понять было легко — взрыв не только развалил кузницу, но и вышиб окна в половине домов, включая и стеклянные у самого старосты… Дварфа понять было не труднее — мало того, что кузница в хлам, так ещё и борода обгорела под корень. Ну а вонь… Вонь тоже не удивила — что бы алхимики не делали, воняет оно почти всегда.
Спор полыхал жарче кузницы, так что ни один, ни второй нашего появления не заметили, пока я не остановился почти вплотную. Да и отреагировали…
— А тебе, добрый человек, что надобно? — хмуро осведомился староста. — Трактир в другой стороне…
— А мне, добрый человек, надобно вот что, — я развернул перед носом старосты императорскую грамоту. — Ты же староста?..
— Простите, лорд, не признал сперва, — поклонился староста. — Да сами видите, что тут творится…
— Пока что я вижу сгоревшую кузницу и, как я слышал, это уже не первый раз.
— Шаман уже рассказал? Ну да, — вздохнул староста, — не первый. Только на этот раз он, подлец, ещё и горн разворотил!
— Да откуда ж я знал, что оно рванёт! — возмутился дварф.
— Да у тебя всё взрывается!
— Так, тихо! — прикрикнул я. — Собери все свои рецепты и отдай мне — может, что-то полезное найдётся. Времени тебе — до утра послезавтра.
И отправился прямо к дому старосты — ревизию никто не отменял, даже если староста вором не выглядел. Мне, в конце концов, надо знать, что здесь творится…
Ничего особенного, впрочем, не творилось. Подати собирались исправно, в записях был полный порядок, а писарь старосты землю рыл из-за каждого медяка… И почти всегда находил пропавшее. Никакого сравнения с Замостьем…
С другой стороны, здесь был Бренор, и это накладывало отпечаток. Например, однажды он смешал каменное масло с эльфийской солью — и оно, конечно, взорвалось. Чего бы ему не взорваться… У отца шахтёры эту смесь для особо крепкой руды используют. Так-то вот… Ну да ладно, что-то я отвлёкся, но про траты на Бренора лучше даже не вспоминать.
Впрочем, траты эти худо-бедно, но окупались — одни только лампы на каменном масле стоили немало. Ну, про оружие с бронёй и говорить нечего — тут пьяный слепой дварф лучшего кузнеца переплюнет… Так что польза, пожалуй, всё-таки перевешивала вред.
Так я и сказал старосте, отложив книгу. Староста просиял и осведомился, не угодно ли нам перекусить. Нам, разумеется, было угодно, и слуга немедленно приволок копчёного сома… А сомы в Сомовом Омуте — это нечто. Они и разбогатели-то на них, а Бренор — так, приправа.
Деревня стояла на Краснокаменке, и омут тут действительно имелся. А в омуте имелись сомы… И стофунтовая рыбина редкостью никак не была — тут, бывало, и двухсотфунтовых ловили.
В общем, принесли нам сома… И как раз про такое отец и говорит: "попал". Нет, сам я к рыбе равнодушен, но Хели её просто обожает — а еды ей надо, как всякому магу, раза в два больше, чем обычному человеку. В итоге успокоилась моя жена только тогда, когда пришлось пояс расстёгивать, а служанка на неё начала коситься. Ещё бы не косилась — маги же не толстеют…
Всё остальное я решил оставить на завтра — всё-таки, приехали мы довольно поздно. Да и облопавшаяся Хели — плохой помощник, а рыться в учётных книгах без неё мне не хотелось, поскольку считает она куда быстрее. И я уже было собрался пойти выпить с шаманом, но тут появился Бренор с кипой кусков пергамента, бересты и даже бумаги. Всё это было исписано типичным дварфским почерком — мелким и корявым, едва читаемым, так что пришлось зажигать лампу…
