Нового ничего не было, что тоже неплохо, а со старыми дел немного — проткнуть угол шилом да добавить к соответствующей связке. Правда, потом с этой связкой возни будет море… Но это будет потом, в конце года, а пока что управился я быстро — и перебирая старые бумаги, кое-что надумал.
Делать всё равно нечего, и я решил написать про то, что у нас творилось в Можжевеловых Холмах с тех пор, как мы тут поселились. Собственно, с этого я и решил начать — вроде как с начала, да и стрелу эту попробуй забыть, хоть колено уже и не болит почти… И увлёкся до того, что Хели явилась выяснять, чем это я таким интересным занят.
— Между прочим, всё было совсем не так! — заявила она, прочитав две страницы.
— Да ну? — на память я не жалуюсь, тем более, что времени прошло не так уж и много. — И как же оно было на самом деле?..
— А вот как! — и Хели изложила историю со своей точки зрения. Разумеется, получилось то же самое, разве что совсем уж мелкие мелочи кое-где отличались.
— Ну и в чём разница?
В ответ Хели выдала речь о различии мужского и женского взгляда на мир, которая переросла в спор, спор быстро перешёл к практике… Короче говоря, на ужин мы едва не опоздали.
За ужином Хели поинтересовалась — а кто вообще мои записки будет читать?
— Да кто угодно, — хмыкнул я. — Наши дети, например, да и сестрёнка с удовольствием прочитает… Свет, да мы сами, когда состаримся, перечитывать будем и удивляться, какими мы были…
— Придурками, — закончила Хели, и мы рассмеялись. Да, когда мы только познакомились, мы вели себя довольно-таки глупо — правда, Хели только что потеряла всю свою команду, а я пытался заставить хоть как-то воевать оставшиеся от сотни два неполных десятка… И, естественно, не мог понять, на кой мне ещё и ушибленная колдунья. Это теперь я не понимаю, как мог жить без неё…
— Да уж, — вздохнул я. — Короче, читатели найдутся.
— Особенно, если ты их не забросишь, — фыркнула Хели. — При твоей-то любви ко всякой писанине…
— Ты не путай официальные бумаги с этим, — я щёлкнул её по носу. — Это я всё-таки для удовольствия пишу, а по делу… И нормальным языком, а не чиновничьим.
Тут Хели щёлкнула по носу меня, и мы оба захихикали, как дурачки. А ведь взрослые люди… Хотя отец с матерью иной раз так дурачатся, что не знаешь, что и думать…
Вот примерно так и прошли следующие три дня. Я привёл в порядок дела, сочинил письмо брату, выгнал очередную партию можжевеловой, да и просто отдохнул. И занимался бы тем же самым и дальше, если бы не Бренор.
Уж не знаю, чего он хотел добиться, но получился у него густой зелёный дым такого противного оттенка, что наверняка без магии не обошлось… И видно этот дым из моего поместья было видно преотличнейшим образом — отсюда вообще хорошо видно, если в Замостье что-нибудь горит.
Так вот, зелёный дым — это явно не пожар, но всё равно стоит побыстрее разобраться и устранить — мало ли что…
Вот мы с Хели и отправились разбираться.
Разумеется, причиной всего этого был Бренор. Обнаружился он перед трактиром, окружённый небольшой толпой и весьма задумчивый. Причиной тому был стоявший на земле оловянный стакан, набитый чем-то горелым и всё ещё слегка чадящий.
— Ну… — выдал Бренор, почесав бороду. — Вот так как-то оно и есть. Только не совсем то…
— А что это вообще должно было быть? — поинтересовался я, спешившись и протолкавшись к месту действия.
— Дым разноцветный, — буркнул Бренор. — Для красоты и чтоб знаки подавать. Только вот цвет поганый вышел…
— Для армии сойдёт, — махнул я рукой. — Сам знаешь — безобразно, зато однообразно. А для красоты… В общем, доделаешь — принесёшь и всё распишешь, как положено, а я пошлю наместнику.
Разноцветный дым — это само по себе будет неплохо смотреться, а уж если его волшебным фонарём подсветить или попросить мага в какую-нибудь фигуру скрутить… Всяко проще и дешевле, чем по-настоящему большая иллюзия. Тем более, что магов, которые такую могут создать, едва дюжина наберётся.
Разумеется, это было только начало… Потому что если у вас есть шебутная младшая сестра с талантом алхимика — вам остаётся только смириться с этим.
Прошло два дня, и моя сестра явилась к нам с подозрительно довольным видом. Довольная Тарри — это всегда подозрительно, но довольная Тарри с мешком за спиной — это что-то уж совсем подозрительное.
— И что ты опять натворила? — поинтересовался я, как только сестричка спешилась.
— И сразу — «натворила», ну правильно… — надулась она. — Ты вредина, братик!
Ещё и язык показала…
— Свет с тобой, егоза, — улыбнулся я, растрепав ей волосы, — показывай, что ты там придумала.
Тарри, как оказалось, усовершенствовала дымовуху Бренора. С его помощью, конечно, но идея была её, да и исполнение не меньше, чем наполовину, её же. В результате дым получился гораздо ярче и без того гнусного оттенка.
— Молодец! — я снова растрепал сестре волосы. — Здорово получилось!
