Его взгляд был встревоженный. Лицо Джулиана было каменным; он выглядел опустошённым и властным, что по мнению Эммы означало, что он злится.
— Она расстроена?
— Конечно, она расстроена, — сказала Эмма. — Я думаю, что не потому, что он снова был ее парнем в течение нескольких недель, а потому что они знали друг друга так долго. Их жизнь полностью переплетается.
— Где она сейчас? — спросил Марк.
— Помогает Диане и остальным приготовить комнаты для Центурионов, — сказала Эмма. — Никогда бы не подумала, что разносить простыни и полотенца заставит кого-то повеселиться, но Кристина обещала, что будем им веселье.
— В землях фейри я бы вызвал Розалеса на дуэль, — сказал Марк. — Он нарушил свое обещание, обещание любви. Мы бы встретились с ним в бою, если бы Кристина позволила мне стать ее чемпионом.
— Ну, не повезло, — сказала Эмма. — Кристина заставила меня пообещать, что я не трону его, и я держу пари, что это касается и вас двоих.
— Значит, ты говоришь, что мы ничего не можем сделать? — Марк нахмурился и в этом прослеживалась схожесть с Джулианом. Что-то было в них, подумала Эмма, хотя они и были разными — один светлым, другой темным; но в этот момент они казались больше похожими на братьев, чем в течение долгого времени.
— Мы можем помочь с комнатами, чтобы Кристина пошла спать, — сказала Эмма. — Диего заперт в одном из кабинетов с Зарой, так что не похоже, что она собирается наезжать на него.
— Мы собираемся отомстить Диего, сложив полотенца? — сказал Джулиан.
— Фактически, это не его полотенца, — заметила Эмма. — Это — полотенца его друзей.
Она направилась к выходу, оба парня неохотно пошли за ней. Было ясно, что они бы предпочли скорее смертельную схватку на лужайке, чем заправлять постели для Центурионов. Эмма и сама этого не хотела.
Джулиан была намного лучше нее в застилании постелей и стирке белья.
— Я могу присмотреть за Тавви, — предложила она. Марк пошел впереди нее по коридору; она шла рядом с Джулианом.
— Тавви спит, — сказал Джулиан. Он не упомянул, как нашел время, чтобы уложить его спать в перерывах между остальными событиями. Но это же был Джулиан. Он всегда найдет время. — Знаешь, что кажется странным?
— Что? — Сказала Эмма.
— Диего должен был знать, что его раскроют, — сказал Джулиан. — Даже если он не ожидал, что Зара прибудет сегодня с остальными Центурионами, его друзья знают о ней. Один из них упомянул бы его невесту.
— Хорошая мысль. Диего может быть нечестным, но он не идиот.
— Есть способы причинить ему боль, не прикасаясь к нему, — сказал Джулиан. Он сказал это очень тихо, чтобы только Эмма услышала его — в его голосе было что-то темное; это заставило ее дрожать. Она повернулась, чтобы ответить, но увидела, что Диана подходит к ним по коридору, ее выражение очень похоже на того, кто поймал отлынивающих от работы людей.
Она отправила их в разные части Института: Джулиана на чердак — проверить, Артура и Марка на кухню, а Эмму в библиотеку — помочь убраться близнецам. Кит исчез.
— Он не сбежал, — любезно сообщил ей Тай. — Он просто не хотел застилать кровати.
Когда они закончили уборку, распределили спальни Центурионам и договорились о доставке еды на следующий день, было уже поздно. Также они организовали патруль, чтобы охранять Институт в ночное время, и наблюдать за неконтролируемыми морскими демонами.
Подойдя по коридору к своей комнате, Эмма заметила, что из-под двери Джулиана сочится свет. На самом деле дверь была приоткрыта; музыка плыла в коридор.
Не осознавая, что делает, она оказалась перед его комнатой, подняв руку, чтобы постучать в дверь. На самом деле,
Она моргнула. Он был в старых пижамных штанах, с полотенцем, переброшенным через плечо, и кистью в одной руке. На его обнаженной груди была краска, и немного в волосах.
Хотя он не касался ее, она знала его тело, его жар. Черные спиралевидные знаки обвивали его торс, как виноградные лозы оплетают столб. Она сама нанесла некоторых из них, еще в те дни, когда прикосновение к нему не заставляло ее дрожать.
— Ты что-то хотела? — спросил он. — Уже поздно, и Марк, наверно, ждет тебя.
— Марк? — На мгновение она почти забыла о Марке.
— Я видел, как он зашел к тебе в комнату. — Краска, капнув с кисти, разбрызгалась на полу. За спиной Джулиана Эмма видела его комнату: она не была внутри, кажется, целую вечность. На некоторой части пола было защитное покрытие, и она увидела яркие пятна на стене, где он явно ретушировал фрески, что тянулись на другой конец комнаты.
Она вспомнила, когда он рисовал эти фрески, после того как они вернулись из Идриса. После Темной войны. Они лежали в постели с открытыми глазами, как это часто случалось, когда были маленькими детьми.
