— Кристина заставила меня пообещать ей, что я не трону тебя, пришлось покреативить. Не нужно было врать моей лучшей подруге. Desgraciado mentiroso[7].
Он уставился на нее
Эмма вздохнула.
— Я надеюсь, что это означает именно то, что я думала. Я бы не хотела назвать тебя ржавым ведром или чем-то вроде этого.
— Нет, — ответил Диего. К ее удивлению, он устало улыбнулся.
— Это означает именно то, что ты имела в виду.
— Хорошо, — она направилась к дому. Эмма была почти вне слышимости, когда он позвал ее. Она обернулась и увидела, что он стоит там же, где она оставила его. Диего не обращал внимание на муравьев или солнце, палившее его плечи.
— Поверь мне, Эмма, — сказал он так громко, чтобы она могла услышать его. — Никто не ненавидит меня больше, чем я сам.
— Ты правда так считаешь? — спросила она негромко, но знала, что была услышана. Он молча смотрел на Эмму, пока она не скрылась из виду.
* * *
День был жарким, пока в полдень шторм не пронесся над океаном. Центурионы уже ушли, и Эмма с тревогой смотрела на солнце, заходившее за огромные черные облака, пронизанные молнией.
— Как думаешь, с ними будет все хорошо? — спросила Дрю, сжав рукоятку метательного ножа. — Разве они не на лодке? Похоже, будет сильный шторм.
— Мы не знаем, что они делают, — ответила Эмма. Она почти добавила, что благодарна Центурионам за их снобистское желание скрыть свою деятельность от Института. Было бы очень сложно спасти их, если бы что-то действительно случилось, но вовремя увидела лицо Дрю и остановилась. Дрю боготворила Диего несмотря ни на что, вероятно, она все еще была влюблена в него.
Эмма почувствовала укол вины за муравьев.
— С ними все будет хорошо, — сказала Кристина обнадеживающе, — Центурионы очень осторожны.
Ливви позвала Дрю, чтобы та пофехтовала с ней. Дрю направилась на маты, где уже находились Тай, Кит и Ливви. Каким-то образом Кита удалось убедить в том, что ему нужны тренировки. Эмма с удивлением отметила, что он со своими светлыми волосами и угловатыми скулами выглядел как мини Джейс.
Позади них Диана показывала Марку тренировочную позу. Эмма моргнула, она была уверена, что Джулиан был там мгновение назад.
— Он пошел проведать дядю, — произнесла Кристина, — вроде, он не любит шторм.
— Нет, Тавви не любит… — Эмма замолчала. Тавви сидел в углу комнаты, читая книгу. Она вспомнила все случаи, когда Джулиан пропадал во время шторма, говоря, что Тавви боится его.
Она убрала Кортану в ножны.
— Скоро вернусь.
Кристина посмотрела на нее с беспокойством. Больше никто, казалось, не заметил, как она выскользнула из тренировочной комнаты в коридор. Массивные окна, расположенные по коридору, пропускали необычный серый свет, словно туман с крапинками серебра.
Она подошла к двери чердака и поднялась по лестнице. Хотя Эмма не пыталась скрыть свой приход, ни Артур, ни Джулиан не заметили ее, когда она вошла в комнату.
Окна были наглухо закрыты и заклеены бумагой. Все, кроме одного окна, располагавшегося над столом Артура. Оно открывало вид на облака, мчащиеся по небу, запутывающиеся и распутывающиеся, словно большие клубки темной пряжи.
Подносы с недоеденной едой были разбросаны по всем столам. Комната пахла плесенью и гнилью. Эмма сглотнула, подумав, что не стоило приходить.
Артур откинулся на стуле, прямые волосы закрывали его глаза.
— Я хочу, чтобы они ушли, — сказал он. — Мне не нравится, что они здесь.
— Я знаю, — ответил Джулиан с мягкостью, которая удивила Эмму. Почему он не злится? Она была зла — зла за все то, что заставило Джулиана так рано повзрослеть, что лишило его детства. Как он может смотреть на Артура и не думать об этом? — Я тоже хочу, чтобы они ушли, но мы ничего не можем сделать для этого. Нужно быть терпеливыми.
— Мне нужны мои лекарства, — прошептал Артур. — Где Малкольм?
Эмма вздрогнула, увидев выражение лица Джулиана, тогда Артур заметил ее. Он поднял глаза, сфокусировавшись на ней, нет, не на ней. На ее мече.
— Кортана, — сказал он, — сделанная Вэйландом Кузнецом, легендарным создателем Эскалибура и Даренделя. Выбирающая своего владельца. Когда Огиер поднял его, чтобы убить сына Карла Великого, на поле появился ангел, сломал меч и произнес:
— Милосердие лучше, чем месть.
Эмма взглянула на Джулиана. Было темно, но она видела, что его ладони были крепко сжаты. Он был зол на нее за то, что она пошла за ним?
— Но Кортану никогда не ломали. — сказала она.
— Это всего лишь легенда. — ответил Джулиан.
— В легендах есть доля правды, — сказал Артур. — Правда есть в твоих картинах, мальчик, в рассвете, в куплете Гомера. Вымысел есть правда, пусть и не подкрепленная фактами. Если вы верите только в факты и забываете легенды, ваш мозг будет жить, но сердце умрет.
— Я понял, дядя, — устало произнес Джулиан. — Я скоро вернусь. Пожалуйста, поешь что-нибудь. Хорошо?
Артур закрыл лицо руками, тряся головой. Джулиан направился в сторону лестницы. На полпути он, взяв Эмму за запястье, потянул за собой.
