— Марк, — сказала она, это было всего лишь одно слово, но это слово было самым жестким напоминанием о ситуации. Пелена спала с его глаз, он ошеломленно отшатнулся. Он поднял руку, будто хотел сказать что-то, объясниться, извиниться, но в этот момент небо будто бы разорвалось.
Они обернулись, увидев, что облака расступаются над ними. Тень росла в воздухе, темнея по мере приближения к ним: фигура мужчины, массивная, в доспехах; на красноглазой, пятнистой лошади серо-черного цвета, похожей на штормовые облака над ними.
Джулиан подвинулся, пытаясь заслонить Эмму, но она не сдвинулась с места. Она просто смотрела на лошадь, которая подошла к подножью ступенек Института. Мужчина посмотрел на них.
Его глаза, как и глаза Марка, были разных цветов, в его случае голубого и черного. Он выглядел ужасно знакомо. Это был Гвин ап Надд, лидер Дикой Охоты. И он не выглядел довольным.
Прежде чем Джулиан или Эмма могли поговорить, входная дверь Института резко открылась. Там была Диана, а за ней Марк, все еще в тренировочной одежде. Диана в белом костюме выглядела так же красиво и грозно, как всегда.
Пятнистая лошадь Гвина встала на дыбы, когда Марк приблизился к вершине лестницы. Поймав взгляд Эммы и Джулса, шагнувших к нему, Марк выглядел более чем удивленным. Эмма чувствовала, что ее щеки горят, хотя Джулиан казался невозмутимым, как всегда.
Они присоединились к Марку и Диане, поднявшейся на вершину лестницы. Четверо Сумеречных Охотников смотрели на Охотника — глаза его лошади были кроваво-красными, и такие же были доспехи на Гвине: жесткая малиновая кожа, разорванная здесь и там, когтями и оружием.
— Из-за Холодного мира я не могу пригласить вас войти, — сказала Диана. — Зачем вы здесь, Гвин Охотник?
Старинный взгляд Гвина скользнул вверх и вниз по Диане, в нем не было злобы или высокомерия, только восприятие фейри чего-то красивого.
— Прекрасная леди, — произнёс он, — я не думаю, что мы встречались.
Диана моментально смутилась и выглядела сконфуженно.
— Диана Рейберн. Я здесь наставник.
— Те, кто учат, в чести в Землях Под Холмом, — сообщил Гвин. В руке он держал массивный шлем, украшенный рогами оленя. Его охотничий рог лежал на перекладине седла.
Эмма побледнела. Неужели Гвин запал на Диану? Она точно не знала, что фейри способны на это. Она услышала, как Марк возбужденно выдохнул.
— Гвин, — обратился он, — я от всей души приветствую вас. Я всем сердцем рад встрече с вами.
Эмма не могла не задуматься, правда ли это. Она знала, что у Марка были сложные чувства к Гвину. Иногда он рассказывал о них по ночам в ее комнате, положив голову на руку. Она теперь представляла Дикую Охоту более ясно, чем когда-либо прежде, ее прелести и ужасы, странный путь, который Марк был вынужден пройти между звездами.
— Я бы хотел, чтобы я мог сказать то же самое, — сказал Гвин. — Я принес плохие новости из Неблагого Двора. Киран твоего сердца..
— Он больше не друг моего сердца, — прервал его Марк. Выражение «друг моего сердца» фейри использовали, чтобы сказать «мой парень» или «моя девушка».
— Киран Охотник признан виновным в убийстве Иарлата, — сообщил Гвин. — Он предстал перед судом Неблагого Двора, и это было недолгое разбирательство.
Кровь прилила к лицу Марка, он напрягся.
— И каков приговор?
— Смерть, — ответил Гвин. — Он умрет на восходе Луны, завтра ночью, если никто не вмешается.
Марк не двигался. Эмма спросила себя, должна ли она что-то сделать — подойти ближе к Марку, предложить помощь, поддержку? Но выражение на лице его было нечитаемым — если это было горе, то она не узнала его. Если это был гнев, то он был не похож на то, как это было у него раньше.
— Это печальные новости, — в конце концов произнес Марк.
Джулиан подошел и встал рядом с братом, а затем положил руку на плечо Марка. Эмма почувствовала, как облегчение прошло через нее.
— И это все? — спросил Гвин. — Тебе больше нечего сказать?
Марк покачал головой. Он выглядел хрупким, Эмму одолевало беспокойство. Как если бы вы могли видеть сквозь кожу до самых костей.
— Киран предал меня, — сказал он. — Теперь он для меня ничто.
Гвин смотрел на Марка, не веря своим ушам.
— Он любил тебя и потерял, он пытался вернуть тебя, — произнес он. — Он хотел снова ездить с тобой в Охоте. Как и я. Ты был одним из лучших. Это так ужасно?
— Вы видели, что произошло, — голос Марка зазвучал сердито, и на Эмму нахлынули воспоминания: быстро выросшее скрученное дерево, к которому она прислонилась, пока Иарлат избивал Джулиана, а затем и ее, а Киран, Марк и Гвин смотрели. Боль и кровь, ресницы, как огонь на ее коже, хотя ничего не было больнее, чем смотреть на страдания Джулиана. — Иарлат избил мою семью, моего друга. Из-за Кирана. Он избил Эмму и Джулиана.
— И ты отказался от Охоты ради них, — возразил Гвин, его двухцветные глаза быстро скользнули в сторону Эммы, — и это твоя месть, если ты этого хотел. Но где же твое сострадание?
