— А это мои братья и сёстры, — продолжил Марк, пользуясь случаем. — Они будут сопровождать меня. Я буду их защищать.
Пука пожал плечами.
— Меня не заботит какая участь вас постигнет в Стране, — сказал он. — Моя забота — лишь собрать с вас дань.
— Никакой платы, — сказал Джулиан, сильнее сжимая рукоятку кинжала. — Никакой дани.
Пука улыбнулся.
— Пойди сюда и поговори со мной, наедине, и тогда уже решай заплатишь ли ты мою цену или нет. Я не буду принуждать тебя.
Джулиан помрачнел, но пошел вперед. Эмма силилась услышать, что ж он говорил пуке, но шум ветра и волн заглушал их голоса. Позади них воздух собирался в облака и закручивался в спираль. Эмме показалось, что она увидела очертание какого-то предмета в воздухе, что-то похожее на дверь.
Джулиан стоял неподвижно, слушая пуку, но Эмма увидела, как дернулся мускул на его щеке. Мгновением позже он снял с запястья часы его отца и положил их в ладонь пуки.
— Первая плата, — громко сказал пука, когда Джулиан отвернулся. — Кто следующий?
— Я пойду, — сказала Кристина и осторожна пошла по тропе прямо к пуке. Джулиан вновь встал рядом с Марком и Эммой.
— Он угрожал тебе? — прошептала Эмма. — Джулс, если он угрожал тебе…
— Нет, — ответил Джулиан. — Я бы тогда не позволил Кристине приблизиться к нему.
Эмма посмотрела на Кристину и увидела, как она убрала заколку из волос. Ее локоны, чернее ночного моря, каскадом рассыпались по спине и плечам. Она отдала заколку и, ошеломленная, пошла обратно к ним.
— Марк Блэкторн будет последним, — сказал пука. — Пусть златовласая девушка будет следующая.
Эмма чувствовала на себе взгляды остальных, когда шла к пуке. Взгляд Джулина ощущался сильнее всего. Она думала о картине, на которой он изобразил ее, поднимающейся из океана с телом, сделанным из звезд.
Она гадала, что же он сделал с теми картинами? Выбросил ли он их? Сжег? От этой мысли у нее заболело сердце. Такая красивая работа, каждый мазок, словно шепот, словно обещание.
Она подошла к фейри, который стоял, хитро улыбаясь, как делали все из его рода, когда их что-то позабавило. Пука склонил голову, чтобы поговорить с ней; вокруг них поднялся ветер. Она стояла рядом с ним в центре круга из облаков. Она больше не могла видеть остальных.
— Если ты будешь угрожать мне, — сказала она, пока он не начал говорить, — то учти, что я выслежу тебя, если не сейчас, то потом. И ты умрешь долгой и мучительной смертью.
Пука засмеялся. Его зубы тоже были золотыми с серебром на концах.
— Эмма Карстаирс, — произнес он. — Вижу ты мало знаешь о моем виде. Мы искусители, а не задиры. Когда я скажу тебе то, что скажу тебе, ты захочешь пойти к Фейри. Ты захочешь отдать мне то, что я прошу.
— И что же ты просишь?
— Это стило, — сказал он, показывая пальцем на стило у нее за поясом.
Всё внутри Эммы взбунтовалось. Это стило было подарено ей Джейсом много лет назад в Идрисе, после Тёмной Войны. Оно было символом того, как изменилась ее жизнь после Войны. Клэри подарила ей слова, и она дорожила ими; Джейс подарил ей стило, а вместе с ним подарил убитой горем и напуганной девочке цель в жизни. Когда она прикоснулась к стило, то оно прошептало ей эту цель: «Будущее теперь в твоих руках. Делай с ним, что пожелаешь».
— Какая польза фейри от стило? — спросила она. — Вы не наносите руны, они работают лишь на Сумеречных Охотниках.
— От стило пользы никакой, — ответил он. — А вот от ценной кости демона, из которой сделана рукоятка, еще какая.
Она помотала головой.
— Выбирай что-нибудь другое.
Пука наклонился к ней. От него пахло солью и нагретыми на солнце водорослями.
— Слушай, — сказал он. — Если ты пойдешь к Фейри, то вновь увидишь лица твоих мертвых любимых.
— Что? — Эмма была шокирована. — Ты врешь.
— Ты же знаешь, я не могу врать.
У Эммы пересохло во рту.
— Ты не должна говорить другим то, что я сказал тебе, иначе это не случится, — сказал пука. — Я не могу сказать, что это означает. Я всего лишь посланник, но послание правдиво. Если ты хочешь вновь увидеть тех, кого ты любила и потеряла, если ты хочешь услышать их голоса, то ты должна пройти сквозь Врата Лир.
Эмма вытащила из-за пояса стило. Волна боли прошла сквозь ее тело, когда она отдала его. Она отвернулась от фейри, его слова звенели в ушах. Она едва заметила, как Марк прошел мимо нее, последний в очереди к водяному фейри. Ее сердце билось слишком сильно.
Те, кого любила и потеряла. Но их много, так много, потерянных в Темной Войне. Её родители — но она даже думать о них не смела; она разучилась мыслить и продолжать идти вперед. Отец Блэкторнов, Эндрю. Её бывшая наставница, Катерина. Может…
Шум ветра и волн стих. Лицо Марка было бледным, и он безмолвно стоял перед фейри. Все остальные выглядели потрясенно, и Эмма сгорала от желания узнать, что же сказал им фейри. Что же могло заставить Джулса, или Марка, или Кристину согласиться на сотрудничество?
Пука вытянул руку вперед.
— Врата Лир открыты, — сказал он. — Либо проходите, либо бегите обратно к берегу; лунная дорога уже начала растворяться.
