— Сергей, не желаете взглянуть на модифицированный снаряд? — спрашивает продолжающий возиться с пушкой Кан. — Лучше сделать это сейчас, пока я не вставил его в ленту боепитания.
На столе рядом с пушкой лежат четыре небольших снаряда. На корпусе одного из них виднеется неровный круг, нанесенный чем-то вроде оранжевого маркера, но мне эта подсказка не требуется, я и так чувствую, какой из них мне нужен. И скрытой силы в нем, кстати, намного больше, чем в модифицированных пулях СП-6. Да, эксперимент, похоже, действительно прошел удачно, но мне почему-то кажется, что самый ценный его результат — это не сам модифицированный снаряд, а тот метод, которым нам удалось накачать его скрытой силой. Именно нам, а не мне. Если бы не Шела, сейчас передо мной по-прежнему лежал бы обычный снаряд, а не артефакт, сама возможность существования которого отрицается учеными и книжниками двух могущественных космических цивилизаций.
— Ну как? — спрашивает Кан, с интересом глядя на меня. Задумавшись, я даже не заметил, как взял снаряд в руку.
— То, что нужно, — обнадеживаю я инженера. — Пожалуй, при испытаниях этой штуки не стоит забывать об осторожности.
— До испытаний тут ещё возиться и возиться, — беззлобно ворчит Кан. — Не знаю, чем именно вы расчленяли робота-разведчика, но пушке этот вандализм на пользу не пошел.
— Я старался, как мог, — развожу руками, показывая, что сделал всё от меня зависящее.
— Это чувствуется, — кивает инженер. — Ничего по-настоящему необратимого с вашим трофеем не случилось, но по мелочи многое вышло из строя. Что можно — починим, что сдохло окончательно — заменим. Потом подружим её с нашим блоком питания и системой управления огнем. В общем, работать будет, но нужно время.
— Ладно, не будем мешать человеку, занятому любимым делом, — улыбается Шела, и неторопливо направляется к выходу из мастерской.
Иду за ней, и когда дверь за нами закрывается, спрашиваю:
— Где мы можем спокойно поговорить?
— Можно у меня, — ровным голосом отвечает Шела. — Или у тебя, если тебе так спокойнее.
— Давай лучше к тебе. Хочется немного сменить обстановку. Мне только нужно будет заглянуть по дороге к себе и кое-что прихватить с собой.
— Хорошо, — если Шела и удивлена, то никак этого не показывает.
Заходим ко мне, и я забираю с собой рюкзак вместе со всеми артефактами. Шела смотрит на мои действия с интересом, но вопросов не задает. Идти недалеко, и секунд через тридцать мы уже входим в комнату Шелы.
— О чем ты хотел поговорить? — спрашивает она, опускаясь в кресло.
Я занимаю соседнее и какое-то время просто молча наслаждаюсь видом красивой женщины, удобно расположившейся напротив меня. В её позе нет никакого напряжения. Шела меня не торопит. Она просто смотрит мне в глаза, и мне кажется, что если я так и не заговорю, то это замершее мгновение может длиться вечно.
— Во время нашего эксперимента со снарядом случилось кое-что очень необычное, — я стряхиваю охватившее меня внезапное оцепенение. — Сначала всё шло вполне привычным путем, но в конце, почувствовав, что мне опять не хватает сил для преодоления преграды, я потянулся к тебе рукой, и ты вложила в неё свою ладонь. В этот момент что-то произошло. Мне сложно это описать. Наверное, нечто подобное случается при замыкании электрической цепи, только здесь движение шло не в одну, а в обе стороны. И то, что протекало через наши соприкоснувшиеся ладони, ощутимо добавило мне сил и позволило довести начатое до конца, пусть и ценой потери сознания, причем отключился не только я, а и ты тоже. А потом, когда я очнулся, в левой ладони некоторое время сохранялось очень странное ощущение. Что-то вроде зуда, но не на поверхности кожи, а как будто что-то внутри едва заметно прикасается к мышцам, настолько деликатно, что это совершенно не влияет на подвижность пальцев, да и никаких внешних проявлений я не заметил. Покрутил ладонью, несколько раз сжал-разжал кулак, и посторонние ощущения ушли.
— И ты попросил меня о разговоре наедине, чтобы спросить не чувствовала ли я что-то подобное?
— Да. Я пока никому не рассказывал об этом. Мне кажется, сначала нам нужно разобраться в этом самим.
— Хорошо, давай попробуем. Да, у меня тоже были странные ощущения в левой ладони, очень похожие на твои, но они быстро прошли, и я не обратила на них особого внимания. А вот перед потерей сознания никакого потока энергии или чего-то подобного я не почувствовала. Почти сразу после того, как я взяла тебя за руку, на меня резко навалилась дикая усталость, а потом меня просто вырубило, и очнулась я уже здесь в совершенно амёбном состоянии, для выхода из которого мне потребовалось несколько часов.
— И сразу после этого ты пошла к Кану?
— Нет. Сначала на кухню, есть очень хотелось. Пересеклась там с Ло и Тапаром, но если ты хочешь знать, рассказывала ли я им что-то о своих ощущениях, то нет, не рассказывала. Просто не придала этому особого значения. А к Кану я заглянула уже намного позже. Захотелось посмотреть своими глазами, что стало со снарядом.
— И как впечатления?
