— Я помню об этом, Сергей, — полковник смотрит на меня, как учитель на нерадивого ученика. — Но неужели ты думаешь, что, выдав Вировой офицерское удостоверение, спецслужбы виконта Волжского и его отца на этом успокоились? Вот, полюбуйся.
Павлов открывает ящик стола и достает из него очень непростой бланк с гербом графа Волжского и несколькими печатями разной формы. Документ набран мелким шрифтом и содержит довольно много текста.
— Это официальный запрос от тайной службы графа, — полковник протягивает мне бланк, и я бегло просматриваю текст. — От меня требуют предоставить всю имеющуюся у нас информацию о тебе и Шеле Вировой. Я пока тяну время под всякими формальными предлогами, но долго это продолжаться не может.
— И что вы собираетесь ответить?
— Это будет зависеть от того, о чем мы договоримся. Я знаю, что ни ты, ни Шела не имеете никакого отношения к османам, но понятия не имею, кто она такая на самом деле и отлично понимаю, что ты мне этого не скажешь. Ещё мне известно, что вплоть до настоящего момента все действия, предпринятые тобой лично и вами совместно, шли исключительно на пользу как нашему баронству, так и графству в целом, да и ваши новые планы лежат в этом же русле. Поэтому я готов закрыть глаза на все дыры в легенде Вировой и полностью её подтвердить в официальном ответе тайной службе графа. И я это сделаю, если, конечно, ты скажешь, что тебе действительно нужно такое содействие с моей стороны.
— Это ценная услуга, господин полковник, — признаю я, внимательно глядя на своего бывшего начальника. — Осталось понять, какого ответного шага вы ждете от меня.
— Ничего особенного я не жду, — неожиданно устало отвечает Павлов. — Мне будет достаточно, если вы с Шелой примите мою помощь в реализации ваших планов и не забудете упомянуть о моей роли, когда будете отчитываться перед виконтом Волжским и его отцом. Помощь будет реальной. Оружие, люди, деньги, связи… Всё, что потребуется. Разумеется, в пределах моих возможностей.
— Уверен, вы давно заслужили генеральское звание, господин Полковник, — отвечаю я, спокойно глядя в глаза Павлову, — и я приложу все усилия для того, чтобы лица, принимающие такие решения, тоже в полной мере это осознали.
— Новые погоны — это хорошо, — соглашается Павлов, — но дело даже не в них. Я выслужил свою должность почти с самых низов. Звание полковника — небывалая редкость для таких, как я. И это однозначный потолок, если, конечно, не случится что-то далеко выходящее за обычные рамки. И знаешь почему?
— Откуда такие познания у деревенского охотника?
— Был бы ты простым охотником, мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали, — негромко возражает полковник. — Генеральское звание автоматически влечет за собой наследуемое дворянство. У меня две дочери, Сергей, и я хочу для них и их детей лучшего будущего, чем судьба хорошо обеспеченных простолюдинов.
Да, интересные у нас тут расклады. Оказывается, полковник Павлов не наследственный аристократ, как я думал раньше, а в лучшем случае получил личное дворянство за некие особые заслуги перед бароном. А может и вообще простолюдин. Маловероятно, конечно, но всякое бывает. Эти детали я у своего бывшего начальника решаю не выяснять. Да и смысл? Я совсем не уверен, что сейчас полковник говорит мне правду. С такими людьми в этом никогда нельзя быть уверенным.
Наша гостиница находится в цитадели, недалеко от здания Особой канцелярии, что вполне ожидаемо. Номер нам сняли на втором этаже, и стоит признать, полковник Павлов не поскупился. Две спальни, гостиная и шикарный санузел с чугунной ванной. Я, конечно, такие пару раз видел, правда, исключительно в виде обломков в разрушенных домах. В наших коробовских бетонных двухэтажках ванны тоже когда-то стояли, но их давно демонтировали и продали на переплавку.
Что интересно, Шелу я застаю непринужденно беседующей с Викторией. Они сидят за небольшим столиком и пьют кофе, что-то увлеченно обсуждая. Видя меня, Виктория поднимается и говорит, что ей пора возвращаться на рабочее место, а Шела подхватывает с пола свою сумку и отправляется в душ.
— Проводишь меня до экипажа? — спрашивает Виктория, выходя из гостиной в небольшой холл.
— С удовольствием, — я улыбаюсь и пропускаю её вперед. — Вижу, у тебя всё хорошо. Во всяком случае, выглядишь ты, как всегда, просто потрясающе.
— После того, как ты уехал, мы пережили несколько очень беспокойных недель, но в итоге всё обошлось, — чуть наклоняет голову Виктория, бросая на меня короткий оценивающий взгляд. — И, как я понимаю, в основном благодаря тебе.
— Я действовал не один.
— Да, я знаю, — в голосе Виктории я слышу легкую грусть. Возможно, даже искреннюю, но уверенности в этом я не испытываю.
Мы подходим к лестнице и начинаем спускаться вниз. Если она хочет сказать мне что-то важное, то времени на это у нас уже почти не осталось.
