– Убирайтесь отсюда, пока еще живы, – предупредила я их. – Эти собаки ничего мне не сделают. – Но как только слова сорвались с моих губ, мужчина похлопал по голове волка, которого едва удерживал рядом, и тот сразу устремился ко мне. Между нами было не больше десяти метров, может быть, двадцать. Я отчетливо слышала его рев. Я сомневалась, стоит ли бежать или нет, но была уверена, что они поймают меня в любом случае. Я доверяла своим инстинктам и тому, кто я есть. Я посмотрела в глаза приближающимся волкам, стараясь выглядеть такой же агрессивной, как они.
– Нова, беги! – выкрикнула Лала, но я была полна решимости оставаться на месте. Сейчас или никогда. Нам предстояло узнать, что я собой представляю и насколько действенна.
Когда между мной и волками остался всего метр, я отдала им команду стоять и, чтобы запечатать приказ, интуитивно склонила голову набок. Двое из них резко остановились, поскользнувшись на грязной земле. Третий подошел вплотную ко мне и зарычал, оскалив зубы на уровне моих глаз.
Мне казалось, что пульс стучит у меня в глазах, а сердце вот-вот выскочит из груди.
– Они ничего мне не сделают! – Когда я повернулась к мужчинам позади меня, волк схватил меня за руку с утробным рычанием, которое эхом прокатилось по горам. Его острые клыки, вонзившиеся глубоко в мою плоть, причинили ужасную боль. Я закричала от этого неожиданного нападения.
Ну вот и все. Волк как будто хотел предупредить меня. Пока кровь стекала с моей руки, он вернулся к мужчинам вместе с двумя другими волками. Здоровяк погладил по голове укусившего меня зверя и посмотрел мне в глаза, оскалив зубы.
– Может быть. – Он наклонился, почесал волчью шерсть и что-то прошептал ему на ухо, чего я не расслышала. Когда он встал, волки зашипели и снова побежали ко мне.
Нет.
На этот раз не ко мне.
– Лала, беги! – крикнула ей, и мой голос эхом разнесся по горам на многие километры.
– Я не могу тебя бросить!
– Уходи!
– Нова, беги!
– Лала, уходи, это приказ! Наверх!
Она так и продолжала стоять на месте, пока волки приближались. Несмотря на кровотечение и острую боль, я машинально подняла руку и толкнула ее в пустоту. Я всего лишь хотела слегка подтолкнуть Лалу вверх, закружив в водяном вихре, – даже если это ослабит ее силы, но хотя бы намочит волков, – но моя попытка обернулась чем-то ужасающим. Лала быстро устремилась в небо, исчезнув из виду за несколько секунд, но на ней не было ни капли воды.
Кровь – вот что разлетелось по воздуху.
Я переживала один страшный момент за другим. Мое зрение одновременно затуманилось и обострилось. Внутри меня волны с силой разбивались о берег, поглощая и топя кого-то.
Я медленно повернулась обратно к волкам и вычертила пальцами в воздухе плавную дугу, отчего трое животных начали корчиться в агонии. Я наблюдала, как они мучительно умирают, и улыбалась, слушая, как их стоны превращаются в предсмертные крики.
Я подняла голову, встретившись с испуганными взглядами мужчин. Я взмахнула рукой по прямой линии и одним движением перерезала им горло, будто ножом. Из их шей потекла тонкая струйка крови, и они вместе рухнули на землю.
Когда ты совершаешь нераскаянный грех, стоит ли обратиться за помощью к дьяволу или прибегнуть к Божьей милости… Но что, если Бог не так милосерден, как нам кажется… Что, если Бог не прощает и печально известен своим безумием…
С окровавленными руками и кричащей мелодией на небесах я кружилась вокруг себя. Мои глаза, разум, сознание и логика искали что-то значимое. Я хотела, чтобы горы подали мне какой-то знак, однако бесхитростные каменные глыбы безмолвно возвышались надо мной и давили своим присутствием.
Я не осознавала, что у меня на глазах выступили слезы, пока горячие капли не потекли по моему подбородку, и я не вытерла их тыльной стороной ладони. Мне не было грустно или больно, так почему же я плачу?
И тут меня охватила паника.
Я смотрела на кровь, размазанную по моим пальцам, на невинно погибшие души, на окружавшие меня трупы. Однажды, когда мы прогуливались по лесу, я увидела мертвого оленя, рядом с котором стоял лесной дух. Тогда я услышала его рев, наполнивший лес и весь Элементаль. Это был такой великий плач, что мне показалось, будто не лес, не Элементаль, а весь мир, вся планета почувствовала эти гнев и боль.
– У этого будут последствия, – сказал лесной дух. Можно охотиться на животных ради пропитания, но этого оленя убили потехи ради, а не для того, чтобы выжить.
За каждую напрасно утраченную жизнь Элементаль должен был отнять жизнь; природа успокаивалась, только заставив расплатиться.
Оленя убило неизвестное существо этого мира, но Тайге не потребовалось и двух дней, чтобы найти и выследить его. Тогда он сказал мне: что бы я ни делала, я никогда не должна лишать жизни невинное существо. Ни он, ни Элементаль, ни природа, ни лорды не могли простить этого… А теперь передо мной лежали три безжизненных нагваля. Три невинных создания. Три древних существа. Три жизни неприкасаемых.
