— Знаете, иногда… — осторожно начал лорд, — иногда… не знаю, как объяснить, чтобы было понятно… ты делаешь что-то ужасное, непоправимое. По… разным причинам. Неважно. И от этого тяжело на душе. А рассказать кому-то получается не всегда. Некому, или просто ты понимаешь, что сделаешь только хуже. Но можно записать, так становится легче.
Кларисса молча кивнула. Он говорил про битву с Крылатым Королем? Про выбор, который оказался неправильным?
А, может, лорд Магарыч знал, что выбирает не того короля, уже тогда?
Дознавательница шагнула к нему — и застыла, заметив улыбку у него на губах:
— И вот, я это к чему. Такие записи очень тяжело сжечь или выкинуть, они становятся слишком личными. Я думаю, этот человек понимал, что хранить дневник опасно, но не смог заставить себя от него избавиться. Рука не поднялась выкинуть.
Дознавательница полистала злополучный дневник: возможно, его хозяин действительно винил себя в гибели девушек на отборе. Догадывался, что такое может случиться — знать бы еще, почему — но не смог убедить, настоять на своем. Вот только в рассказе Магарыча было что-то такое, с чем Кларисса не могла согласиться.
— А я ведь спокойно сжигала все после истории с культистами, — вспомнила она. — Писала, что думаю обо всем этом, и сжигала, специально. Так что это вполне…
— Я не вижу тут ничего недостойного, — возразил лорд. — Тяжело сжечь только тогда, когда чувствуешь себя виноватым, и эти записи словно исповедь. А вы… так, постойте. Вы что, вините себя за историю с культистами?!
Кларисса, конечно, не должна была отвечать — особенно когда спрашивали в таком тоне. Но почему-то невольно задумалась. Может, чувствовала потребность ответить своей откровенность на его?…
Она не хотела это анализировать. Рассказать показалось проще.
— Не то что виню, но… ладно. Просто так раздражает, что все носятся с этой невинностью, будто это главная добродетель у леди, — фыркнула дознавательница. — Знаете, что сделал мой жених после истории с культистами? Начал ухаживать за той девушкой, которую я заменила на ритуале! Специально! Это, конечно, продолжалось недолго — через неделю об этом прознал Крылатый Король… но, знаете, меня все равно это ужасно раздражает. Культистам, им хотя бы для дела девственницу надо было! А остальные, я считаю, на ровном месте выделываются. Ну так пускай и катятся в…
Кларисса махнула рукой. Обычно она легко договаривала про демона и приспешников, но сейчас отчего-то стало непросто. Кажется, горло пересохло от ветра.
Но Магарыч, конечно, понял все по-своему:
— Предъявлять претензии насчет девственности из-за истории с культистами — ненормально, — спокойно сказал он. — Так может делать только гнусный эгоистичный идиот! Когда с одной стороны безопасность невинного человека и угроза прорыва демонов, а с другой всего лишь…
— Вы говорите как мой отец, — тихо сказала Кларисса. — После той истории он все убеждал меня, что, конечно, есть люди, которым важно обладать леди первым, но они находятся в меньшинстве.
Она замолчала, заметив, что лорд опустил взгляд и потянулся к цепочке от кристалла.
— Стать первым? Что это значит, если ты не смог удержать?…
Его губы дрогнули в улыбке, Кларисса сухо усмехнулась в ответ — она понятия не имела, с чего должна беспокоиться о том, что он думает насчет ее отсутствующей невинности, но ничего не могла с собой поделать — и тут Магарыч снова заговорил:
— Мы, кажется, уже это обсуждали, но я повторю еще раз, — лорд отпустил цепочку на шее и взглянул Клариссе в глаза. — Я знаю не так уж и много людей, которые решились бы пережить подобное, чтобы защитить невиновного. История с культистами — это повод восхищаться тобой.
Мягкий тон исчез. Теперь лорд говорил резко и четко, словно оттискивая слова в ночном воздухе. Кларисса не могла шевельнуться, не могла отвести взгляд от пылающих ворохом чувств золотых глаз дракона.
Так близко.
— Спасибо, — хрипло сказала Кларисса.
Опомнившись, лорд Магарыч убрал руку с ее плеча — да когда только успел положить? — и отступил, снова разрывая дистанцию до шага. Бросил на дознавательницу острый, тревожный взгляд.
Она тоже попыталась отодвинуться, наступила на камешек, покачнулась, взмахнула руками, ловя равновесие… и Магарыч схватил ее в охапку, оттаскивая от края.
Там, кажется, были эти зубцы, и она бы все равно не упала с башни, но он среагировал рефлекторно. Вот только вместо того, чтобы отпустить, убедившись, что опасность миновала, почему-то прижал к себе.
Она ощущала, как пальцы лорда Магарыча перебирают ее волосы, вслушивалась в его дыханье. Чем дольше — тем меньше ей хотелось прекратить это.
«Отпустите».
Такое короткое слово! Дознавательница знала, что стоит сказать, и он тут же отпустит. Возможно, даже начнет извиняться. Но нет, она медлила.
Пальцы Магарыча очертили линию ее подбородка, заставили поднять голову.
В золотых глазах дракона была пугающая ясность.
Сейчас — или никогда.
«Отпустите», — мысленно сказала Кларисса, словно пробуя это на вкус, прежде чем сказать вслух.
Ей ведь действительно следовало это сказать, да?
«Отпустите».
