Восемь лет назад юный красавец Лоренцо Скалиджери спас шестнадцатилетнюю Вивиан от напавшего на неё пьяного негодяя. И с тех пор она отдала ему свое сердце. Чтобы быть ближе к любимому, девушка изменяет внешность и поступает к нему на работу. И вот Вивиан добивается взаимности. Но возможно ли построить счастье на обмане? Не рухнет ли все в одночасье, как карточный домик, когда правда выплывет наружу?
— П-позвольте составить вам… ик… компанию, синьорина?
Вивиан испуганно отшатнулась. Мужчина, что преградил ей дорогу, явно находился в сильном подпитии — раскрасневшиеся щеки, бессмысленные глаза, на губах блуждает сальная улыбочка. Достаточно пьян для того, что бы утратить контроль над собой, но еще не достаточно, чтобы свалиться с ног. Самый опасный вариант.
Еще не в полной мере осознав всю серьезность ситуации, девушка приняла строгий вид и попыталась прошмыгнуть мимо наглеца. Не тут-то было! Сильная ручища ухватила ее за плечо.
— М-малютка… ик… ты так спешишь! — По-видимому, сразу же распознав в ней иностранку, навязчивый пьянчуга обращался к ней по-английски.
Ах, и почему только она не слушала взрослых? Говорили же ей: незнакомый город ночью не самое подходящее место для прогулок в одиночестве. Нет, видите ли, романтики захотелось. На шестнадцатилетие родители подарили Вивиан путешествие по Италии — Пиза, Неаполь, Милан, Венеция, Рим, Флоренция… Мечта! Сказка! Опьяненная восторгом, пере полненная впечатлениями, Вивиан совсем потеряла голову. Рим был прекрасен. Но Флоренция! Она влюбилась в нее с первого взгляда! Для полноты впечатлений так хотелось прогуляться по городу ночью — и чтобы непременно одной, упиваясь грезами и фантазиями…
Черствые взрослые, однако, романтического порыва не одобрили. Но не отказываться же от мечты только потому, что мама с папой против! Вивиан потихоньку выскользнула из отеля, где они остановились, и, вся такая возвышенная и романтическая в воздушном светлом платье, отправилась на желанную прогулку.
Сначала все шло просто замечательно. Прохожих на улицах было мало, ничто не мешало упиваться красотой города, а заодно и собственной утонченностью. Незаметно для себя Вивиан оказалась у церкви Сан Лоренцо, где днем любовалась надгробиями Лоренцо и Джулиано Медичи, принадлежащими резцу гения Высокого Возрождения Микеланджело. Статуи усопших были лишены портретного сходства, но от этого не становились менее выразительными. Особенно Вивиан потрясло скульптурное изображение Лоренцо. Этот человек, ставший в двадцать лет неограниченным правителем Флоренции, был представлен в одежде римского полководца.
Но она знала, что прославился он не толь ко как искуснейший правитель и политик, но и как покровитель искусств, любитель карнавальных шествий и как поэт, воспевающий в своих сонетах любовь к прекрасной даме. Может быть, именно поэтому гениальный скульптор представил незаурядного, щедро одаренного талантами герцога в образе человека меланхоличного, склонного к созерцательному образу жизни. Говорят, что уже в шестнадцатом веке флорентийцы прозвали статую «Задумчивый». Неизвестно почему, но из двух скульптурных изображений Вивиан неосознанно выделила Лоренцо, предпочтя его более юному и пылкому Джулиано.
Обойдя церковь кругом и еще раз вспомнив переживания, что охватили ее в капелле Медичи, мечтательница свергла в какой-то переулок — и оказалась в лабиринте узких и темных улочек, таких занятных днем, но пугающих и неуютных но чью. Каблучки громко и отчетливо цокали по не ровным камням древней мостовой. Почему-то сейчас этот звук действовал искательнице приключений на нервы. Проплутав минут двадцать, Вивиан уже совсем отчаялась, но тут заметила в конце очередного переулка очертания все той церкви. Она сделала круг и вышла к ней с другой стороны! Не помня себя от облегчения, девушка устремилась туда — и вдруг…
— Пустите! Я буду кричать!
Это была ошибка. Ее обидчик расхохотался, второй рукой обхватывая талию девушки и привлекая к себе.
— Кричи, д-детка… кричи. А мы тебе ротик-то и закроем.
Горячие губы прижались к ее губам, потные руки лезли за вырез платья, под юбку. Вивиан отбивалась и брыкалась, отчаянно пытаясь вырваться и позвать на помощь, но все напрасно. Она уже почти теряла сознание от ужаса, как тяжесть, притискивающая ее к стене дома, внезапно исчезла. Кто-то одним рывком отодрал от нее обидчика. Тот резко обернулся к нежданному заступнику, нагнув голову, точно разъяренный бык.
— Т-ты? А н-ну проваливай, не то…
Короткий резкий удар — и негодяй уже бесформенным кулем валяется на мостовой. Словно во сне, еще не веря, что спасена, потрясенная девушка разглядела своего спасителя. Смуглое, мрачное лицо, точно вышедшее из-под резца гениального скульптора, темные, чуть вьющиеся волосы, широкие плечи…
Крепкие руки поддержали ее, не дали упасть. Звучный, глубокий голос обрушил на неё шквал вопросов. Вивиан замотала головой, судорожно лепеча что-то невнятное на родном языке. Мгновенно оценив ситуацию, неожиданный спаситель тоже перешел на английский.
— Как вы? С вами вес в порядке? Я вынужден просить прощении. Это мой кузен, он сегодня выпил лишнего, как вы, к сожалению, могли убедиться на собственном опыте. Если пожелаете подать на него в суд, я засвидетельствую, что он напал на вас. Вот вам моя визитная карточка.
