Лось полностью

Расписывать новеньких — а нам в этот раз прислали почти одних девушек в количестве сразу тридцати особей, — не имеет смысла: по именам я их запомнил, но только благодаря искрам. Обучение частично у меня перехватили Зайки, Игла и Квадрат, причем первые стеной встали между мной и новичками, пресекая все их попытки строить глазки. Напрасно на самом деле — наевшись Зайками по горло, я снова зарекся от романов на работе.

На окна нас уже не дергали так часто — где-то один-два раза в месяц одна из "стареньких" четверок выбиралась по тревоге, но пока что поединки происходили по шаблону, заставляя моих подчиненных с каждым схлопнутым окном все больше расслабляться. Я предчувствовал, что когда-нибудь этот расслабон выйдет нам боком, но пока что метался между оренбуржцами, новым набором и собственной сессией. Преподы из столичного политеха специально приехали в Муромцево принимать у меня и других заочников экзамены, а я внезапно обнаружил, что у меня в учебе конь не валялся, и судорожно закрывал зачеты и курсачи.

А еще приближался мой отпуск, положенный по сроку. Здесь он составлял три недели вместо привычных мне четырех, зато еще две недели можно было взять по дням в течение года на неоплачиваемые больничные. Сначала я не понимал смысла разделения, пока не столкнулся с ежемесячными отгулами Заек. Понятно, что мне такие дни не требовались, свои "прогулы" я удачно использовал на сессию, но что делать с ежегодным основным отпуском, мне еще предстояло решить. При том, что Зайки нагло использовали свой в январе, свалив на меня первоначальную бумажную волокиту, сопутствующую возне с новенькими, свой личный я мог использовать как моей душеньке сдалось. А она у меня разрывалась между Москвой с Наталией, и батей, с которым я дал себе слово поговорить еще год назад.

Отдых в марте зарубил Горбунов, приславший сразу и эскизы, и опытный образец брони. Над его экземпляром я поизгалялся, с ходу завернув некоторые решения. В частности меня не устроила недостаточная защищенность спины и живота — очереди Стагнера прошивали ее насквозь даже на расстоянии ста метров. Но в целом новый вариант мне понравился хотя бы весом — четырнадцать килограммов или двадцать три, тут даже комментарии излишни! За одни только эти девять килограммов разницы я готов был простить Геннадию Матвеевичу все его закидоны. Используемые материалы на слух не опознавались, в этом мире они носили другие названия, но в сумме слоев давали тот самый вожделенный композит. Воистину, судьба щедро наградила мозгами четверку парней из далекого Кедрового!

В апреле вдруг косяком пошли окна. Подобное оживление не стояло из ряда вон, периоды активности тварей наблюдались и раньше, но меня настораживало, что слишком они были для нас "по заказу". При том, что в населенные пункты мы пока не совались, сохраняя остатки секретности, — а слухи о нас давно разошлись по тревожным частям, — новые прорывы очень удачно образовывались в пустынной местности. Еще раз повторюсь — в статистику поведение тварей укладывалось, но я все чаще вспоминал Олега Агеева и его исследования. На каждого из "старичков" в середине весны пришлось по шесть схлапываний, а это в сумме двенадцать окон! Еще четыре — и я стану майором, на что рассчитывал не раньше лета!

В начале мая вроде бы наступило затишье. Горбунов все еще возился с выданными замечаниями, и проф отпустил меня на несколько дней. Просить больше я сам не рискнул: если Забелина и вправду попытается выдать указ о нашем экзотическом роде войск, то стоит находиться на месте, чтобы не проворонить свою птицу удачи.

Повидать батю хотелось, но майор Потеевская уже перед самым отпуском выдала новость: Лосяцкий-старший сорвался с новым проектом в далекий форт Росс — ему поступил глобальный заказ от Комориных.

— А вы что, следите за ним? — недоуменно спросил я у Матильды Моисеевны, вертя в руках справку о местонахождении членов Масюниной семьи.

— Во-первых, отслеживать родственников занятых в нашей программе — моя прямая обязанность, Михаил Анатольевич! — ответила мне майорша — А, во-вторых, ваш отец долгое время проживал в Германии и до сих пор имеет двойное подданство, а за такими личностями идет особый присмотр.

— О, как! — удивился я, — А я?

— Что, вы?

— Я тоже имею двойное подданство?

— Нет, вы родились на территории Российской империи, от подданной империи, так что подданство у вас единственное, — просветила меня кураторша, — У нас подданство идет по материнской линии.

— Ага… Матильда Моисеевна, а можно еще вопрос?

— Спрашивайте, конечно!

— А мои сестры?

Потеевская порылась в папке, из которой только что вытащила мне справку.