Я не слышал их диалог — свои слова она произнесла почти шепотом, ответил он ей тоже негромко. Что — опять же не знаю. Но испускаемые женщиной в пространство тревога, любовь, гордость, беспокойство… короче, целый коктейль эмоций вдруг как отрезало, оставив взамен оглушающую боль. Стократ матюгнулся от пришедшей в голову идеи целенаправленно уловить их чувства. От генерала, кстати, еще сильнее донеслась волна самодовольства.
— Я ему не указ… — безжизненно произнесла Руслана, упираясь в стол, у которого я стоял.
Скоблев явно сказал больше — артикуляция была длиннее, но понял, что остального не хочу знать.
— Нам все равно надо довести до конца, — аккуратно накрыл ладонью ее белеющий кулак, сжимающий столешницу.
— Зачем?..
— Затем, что начали.
— Хорошо, — моя рука оказалась отодвинута, а на чужие эмоции лег жестокий контроль, — Кем ты видишь в будущем моего сына?
— Твоим преемником. Он пока еще дурак, но только потому, что молодой. Научишь, натаскаешь, с возрастом всё придет.
— Ты так и не дал клятвы, что его не тронешь! — вспомнила она.
— Хорошо. Клянусь! Глядя тебе в глаза, как ты просила, — твердо ответил на ее вопрошающий взор, — Не переживай! Подуется, но у меня есть для него морковка.
— Почему морковка?
— Потому что он женится на Зайках! — нашелся я, в душе досадуя на прокол, — видимо здесь не была распространена притча про осла и морковку.
— Тебе еще с ним объясняться…
— Руслана! Оставь мои проблемы мне!
— Тогда
— Принято.
И никто вокруг так и не понял, что сейчас был заключен союз века.
«Кардинал и галантерейщик! Галантерейщик и кардинал!!!» — так и вертелось на языке.
— Света! — встретил у порога вернувшихся из уборной невест, — Притормози своего папу! Пожалуйста! — умоляюще прибавил я, — Он слишком много пьет.
— До случая под Иркутском уже дошел? — деловито спросила невеста, усилием воли придавая себе уверенный вид.
— А вот как-то под Иркутском!.. — словно в насмешку донеслось из-за спины.
— Пиши пропало! — прошипела Светик, снова меняясь в лице, — Теперь его только уводить!
— Ты его сможешь увести?
— Найди полковника Бодрову, она умеет его успокаивать. Меня он не послушает.
— Бодрову? Азалию Федоровну?
— Да, она его правая рука. Негласно, так-то Фимкин в его отсутствие командует. Но Фимкина здесь нет.
— Может быть вернетесь домой?
— Наш дом теперь с тобой, туда мы не вернемся. Только выдели место, чтобы отдохнуть.
— Пару снимков вытерпишь?
— Если только пару!
— Тогда сейчас снова фотографируемся, а потом в мой номер на этаж ниже. Заодно этот праздник жизни разгоню.
— Прости, — повинилась Света, — Я тебе сейчас не помощница…
— Тебе отдыхать нужно! Наткин, проследишь? — спросил вторую невесту.
Вместо ответа она тиснула меня за плечо. За больное, сука, плечо!!!
— Прослежу!
«Просто нам не будет!!!» — сделал вывод внутренний голос.
После еще одной фотосессии и устройства невест нашел Азалию Федоровну в другой комнате, где она тихо лаялась о чем-то с Забелиной. Они не орали, но обстановка между ними явно была накаленной. В игре полутеней от настольной лампы, которая почему-то была включена вместо основного света, увидел в женщине что-то знакомое.
— Я вас мог где-то видеть? — невольно вырвалось у меня. С некоторых пор к моментам сходства я стал относиться очень настороженно.
— Ваше превосходительство, — осторожно ответила Бодрова, — Мы с вами неоднократно виделись на
— Вспомнил! Марина Бодрова! — всё так же вслух озвучил свое озарение (надо понимать, что к тому моменту я не спал уже больше суток!), — Штурман «Мишки»! Вы ее родственница?
— Я ее мать…
— Сударыня! Позвольте я встану перед вами на колено?.. — повинуясь порыву, бухнулся перед женщиной и взял в руки ее ладонь, — Это меня… меня она спасла ценой своей жизни!!! Она… она героиня!
— Что же вы за люди-то такие! — всхлипнула Бодрова, — А семье только сообщили, что разбилась!.. И сгорела!!!
— Ей присвоен «Георгий Победоносец», посмертно, — тихо произнесла Забелина, — Это вам должны были сообщить.
— Она сгорела заживо!!!
— Она не сгорела, — тихо уверил мать летчицы, — Она умерла раньше, чем самолет разбился и загорелся. Она не мучилась в огне… Вряд ли это вас утешит, но в огне она не мучилась…
— Оставьте меня на пять минут! — потребовала полковник тревожных войск, — Пять минут, и я буду в порядке!
Вместе с Забелиной вышли обратно в основной штаб, который так и не думал приступать к работе, отвлекаясь на человека-праздника.
— Так сколько тебе лет, Лось? — спросила меня глава ИСБ, — Так точно угадывать слова и момент?.. Я ведь с этой Бодровой чуть ли ни подралась перед твоим приходом.
— Мне двадцать два, мне гребаных двадцать два года!!! И ты не поверишь, как я рад этому обстоятельству!!!
— Эх, где мои двадцать два? — правильно поняла меня Забелина, — Я уже старая, да? — сделала она очень-очень осторожный намек.
