– Так не бывает! – уверенно заявил мальчик. – У лошади всегда бывает хозяин. И у собаки тоже. Вот мыши – это другое дело. – Мальчик на минутку задумался. – И воробьи другое дело, и плотва. Они – ничьи.
– Да при чём тут воробьи? – рассердилась Лошадь. Она сурово поглядела на мальчика, но опять смягчилась, когда заметила, какое испуганное у него стало лицо. «Они же меня боятся, – догадалась Лошадь, – вот оно что!»
И она, повысив голос, громко сказала:
– Пойдёмте с нами. То есть я имею в виду – добро пожаловать! Вы нас не бойтесь. Мы живём здесь, на молокозаводе, сами по себе. Я с удовольствием вам всё покажу.
Мальчик о чём-то пошептался с сестрой. Потом они направились к молокозаводу.
«Вот так», – подумала Лошадь и вежливо отворила перед ними дверь: хорошие манеры, полученные в цирке, вошли у неё в привычку.
Ёжик только что вернулся с лыжной прогулки и как раз собирался поесть. В чайнике дымился чай, на столе лежали сыр, спаржа, и хлеб, и кусок пирога с капустой – для Лошади. Пирог ей в кои-то веки, после долгих заказов, удалось купить в магазине.
Дети степенно подошли к столу. Девочка поглядела на хлеб и потрогала его кончиком пальца. Они стояли молча и смотрели, пока Лошадь вдруг не поняла, чего им хочется.
– Вы, наверное, голодные, – сказала она, – прошу к столу. Пожалуйста, угощайтесь, будьте добры. Иными словами – ешьте сколько душе угодно, еды много!
Дважды детей приглашать не надо было. Капустный пирог исчез в мгновение ока, за ним сыр и чёрствый хлеб и под конец – спаржа. На столе остался только пустой чайник.
– Не хотите ли чего-нибудь ещё? – спросила обалдевшая Лошадь. – Хлеба… или сыра… вы только скажите…
– Спасибо, мы наелись, – серьёзно глядя на Лошадь, сказал мальчик. – Было очень вкусно. Мы со вчерашнего дня ничего не ели.
– Как это возможно? – спросила Собака – В наше-то время! Вы что, заблудились?
– Нет, – сказала девочка, глядя в пол. – Просто у нас дома сейчас совсем пусто. У папы нет работы… и… он вчера поехал купить еды и ещё не вернулся. А мамы нет уже давно.
Глаза Ёжика увлажнились: он знал, каково это – потерять отца.
– Бедные дети… – пробормотал Ёжик. Он тут же засеменил в кладовую и мигом вернулся. Торопливо выложил на стол хлеб и сыр и, видя, что дети не решаются прикоснуться к ним, скомандовал: – Ешьте! Здесь я распоряжаюсь. Быстро за стол!
И дети послушались. И снова принялись за еду с большим аппетитом.
Пока дети ели, Лошадь, Собака и Ёжик хлопотали. Они выкатили из сарая лыжемобиль, и Собака погрузила на заднее сиденье продукты. Когда дети наелись до отвала – да так, что не могли подняться со стульев, – Ёжик объявил:
– Забирайтесь в машину! Будете показывать дорогу – Собака с Лошадью отвезут вас домой. – Ёжик пристально вгляделся во что-то очень далёкое. – И если вам нужна будет помощь, не стесняйтесь приходить сюда. Мы поможем вам, чем только сможем.
Лошадь с Собакой почти внесли растерянных детей в кабину, и в ту же минуту лыжемобиль, жужжа, понёсся вперёд. Ёжик стоял, глядя ему вслед, и думал: «Маленькие дети, голодные, без мамы… Жили, как все, – дни шли за днями, из них вырастали годы, длинные, как дороги. А у детей даже не каждый день бывала еда».
И от этого сердце Ёжика готово было разорваться.
Когда утром Лошадь вышла во двор, то почувствовала, что снег, лес и кусты будто ждут чего-то. Снег стал низеньким, маленьким, слежавшимся. Ели всплёскивали освободившимися от снега руками, и влажный ветер проносился сквозь душу Лошади. Где-то вдалеке зашуршало.
«Дождь, – вспомнила она, принюхиваясь. – Добро пожаловать, дождик!»
На голову Лошади упала капля, вторая, третья… Шум усиливался. Сначала капли падали редко, как давнишние мысли, а потом на Лошадь обрушился настоящий ливень. Она забежала в дом и стала смотреть в окно. Струи дождя перечеркнули пейзаж: дождь стал ровным, долгим, вечным. Проснувшись среди ночи, Лошадь услышала однообразный стук капель по крыше.
– Спокойной ночи, дождь! – тихо сказала Лошадь, но дождь не отвечал, а всё лил и лил. Она повернулась на другой бок и постаралась заснуть. Тяжёлое дыхание коров в конце концов укачало её.
На следующее утро дождь всё ещё шёл. Снег посерел, стволы деревьев блестели совсем по-иному, чем раньше. Лошадь заметила, что опушка леса вдруг окрасилась в серые, красноватые, сиреневые цвета. В полевых канавах торопливо журчала вода. Она бежала в реку, пруд, озеро, в море, а потом опять в небо, чтобы стать дождём. Лошадь смотрела на воду и пыталась вообразить – каково быть каплей.
«Наверное, и поговорить недосуг, когда такая спешка, – думала она. – Навряд ли даже чаю успеешь выпить».
И она пошла к Ёжику – попросить чашечку чаю. В конце концов, хорошо быть лошадью. Молчаливый Ёжик смотрел на тлеющие угли. Он опять грустил, потому что бегать на лыжах больше нельзя было – слишком мало снега. И ещё одно его угнетало. Он вспоминал детей, их серьёзные глаза, в которых совсем не было радости. Хотя Лошадь с Собакой ещё раз отвезли им еду, Ёжик переживал. Что-то нужно придумать, говорил он себе, найти настоящий выход. Но какой? Он размышлял уже не один день.
