В салоне, отделанном красным деревом, висели светлые занавески и звучала музыка. Здесь были нарушены все морские обычаи. Вдоль стен тянулась подставка из нержавеющей стали, и стоял холодильник. В углу помещался телевизор с экраном в семнадцать дюймов. Мы опустились в большие кресла, а Гэрри Кондит с ритуальным благоговением начал смешивать водку с вермутом.
– Для чего это, Гэрри? – Чарли показала на висевшие на стене сигнальные флажки.
– Для своего рода беседы. Ты, например, берешь их...
– Да, я знаю функцию флажков. Я имела в виду, применяешь ли их ты?
– Конечно, дорогуша. Мои флажки международного иностранного кода: "k", "u", "z", "I", и "g", "u". Они специально для моряков. – Гэрри Кондит низко наклонился к Чарли. – Разрешите продолжать ход?
– О, это очень по-моряцки. Надо попытаться запомнить, Гэрри.
Я заметил, что губы Синглтона искривились, но было ли это реакцией на осведомленность Гэрри в мореходстве или на что-то другое, я сказать не мог.
– Поднимайтесь на мостик, – пригласил Гэрри Кондит.
Пластинка кончилась. Стереоплейер крутился в ожидании нового диска. Волны совершенно по-дурацки рокотали и хихикали.
Я услышал, как Синглтон спросил:
– Значит, это место рулевого?
– Да.
Я подумал, сколько же еще ерунды изречет Гэрри Кондит и сколько же скрывается под его кожей американских блох. Голос Майкла Дэвиса начал заполнять салон.
Потом до меня донеслось с бака, как не очень правдоподобно кричала Чарли: «Я падаю, я падаю!» – и затем, как Джорджо, якобы спасая, схватил ее в объятия, что, по-видимому, нравилось им обоим. За моей спиной Синглтон с восхищением рассматривал радиопеленгатор и электронный прибор измерения глубины.
– Взгляните, сэр, – указал Гэрри Кондит, – вот здесь управляемый якорь. – Он нажал одну из ярких кнопок. Раздался легкий шелест, и я почувствовал, как, несмотря на начавшийся отлив, катер стал покачиваться на брошенном якоре как поплавок. – Автоматический завод. Небольшой дроссель.
Мощный двигатель внезапно загрохотал в тихом заливе. Гэрри повысил обороты, и винт начал проворачивать воду. Мы заскользили вперед. Гэрри Кондит стоял у руля, держа его твердо и правильно. При этом он курил большую сигару и с сияющей улыбкой взирал на нас с высоты своего пьедестала.
– Вы, британцы, достаточно долго были монополистами на флоте; вот теперь у руля кто-то другой, – гордо произнес он и налил нам еще по порции коктейля из большого сосуда, украшенного вокруг горла изображением пиратов, отплясывающих под звуки волынки, и надписью «Сплеснивайте главные брасы, морячки!»
Мы представляли собой такую мирную домашнюю сцену, прямо как на рекламе пива.
В этот день, после обеда, Джорджо показал мне на чертеже корпуса подводной лодки ту часть, которую он уже осмотрел. Чарли приготовила кофе, и мы сидели, потягивая дешевый местный бренди.
Океанская подводная лодка – очень большое судно. Ее водоизмещение превышает тысячу тонн, в длину она более трехсот футов. Не удивительно, что крестиками была зачеркнута, как уже осмотренная, только незначительная часть изображенного на чертеже. Джорджо поднял на поверхность немного: пару очков с красными линзами[19], коробку с надписью «Первитин» – немецкий аналог таблеток дезоксифедрина и три карты Испанского побережья, составленные германским адмиралтейством.
Они заинтересовали меня больше всего, поскольку на одной из них стандартного образца, принятого германским адмиралтейством, в углу чья-то рука написала шариковой ручкой цифры: число 127342 умножалось на 9748, внизу стоял правильный ответ.
Карты выцвели, порвались и смялись от долгого нахождения под водой; датировались они 1940 годом и с тех пор по логике не могли видеть света, а надписи были сделаны шариковой ручкой!
Джорджо закончил осмотр левого борта отсека пульта управления и далее, вдоль левого борта, офицерских кают. Потом шел кубрик, но прежде, чем приступить к осмотру этой части, мы решили проверить правый борт отсека пульта управления и только затем двигаться дальше.
Джорджо предсказывал, что правый борт будет более сложным. Переборка, отделявшая отсек пульта управления от офицерских кают, сместилась, что привело к разрушению пола у входа по обе стороны переборки. Под полом виднелись брошенные в беспорядке сломанные ящики из-под артиллерийских снарядов, раздавленные баллоны со сжатым воздухом и толстый слой масла, все еще различимый в разбитых емкостях с горючим. Полный осмотр должен включать проверку документов, очистку грязных обломков железа голыми распухшими руками, мягкими от длительного пребывания под водой. Не удивительно, что Джорджо оставил это на самый конец в надежде, что мы найдем то, что нам нужно раньше, чем придется переходить к правому борту.
Дни совместной работы сблизили этих троих, и я почувствовал себя до некоторой степени посторонним, когда они стали травить разные байки и поддразнивать Чарли, которая умела удерживать их на расстоянии.
