Уже поздним вечером звоню в квартиру, открывает дверь еще один персонаж в моей жизни, похоже, главный – моя свекровь. Десять лет назад, когда мы расстались с мужем, она осталась со мной и внучкой. Вот так и живем вместе, это моя команда мечты, плюс Рабинович в другом конце города. И всем им нужна я, их Крепость – так они дружно прозвали меня. Я же, поправляя их, определила себя Председателем местного колхоза, где все по любому вопросу идут только ко мне. И никак иначе!
– Привет, телевизионный работник! – радостно запричитала свекровь.
– Привет, графинюшка! – целую ее, заходя в дом.
– Анна опять не сделала все уроки! – она делает робкие попытки нажаловаться на дочь.
– Ну, будить уже не гуманно! – устало отвечаю ей я.
– Я пыталась читать ей «Войну и мир» вслух во время обеда, она слушала. И, вообще, кричала, что старик неплохо пишет, чтобы читала дальше, – отчитывается она.
– Вот видите, внучка ваша не безнадежна! – замечаю я.
– И еще мы занимались сольфеджио, старый рояль совсем не звучит, вызвала настройщика. Сказал, что моль съела войлочные прокладки, – докладывает графинюшка.
– И сколько? – с тревогой спрашиваю я.
– Четыре тысячи, – отвечает с испугом свекровь.
– Всего то. Рублей? – у меня сомнения.
– Нет, евро, плюс скидка как пенсу, – обреченно замечает она.
– Боюсь, что живая музыка в доме появится нескоро! – философски замечаю я.
– Тогда иду слушать симфонию Малера, по радио передают, очень расслабляет, – заявляет свекровь. – Да, и вот пенсия, возьми, позволила себе только «папитоски» и пару лекарств, – продолжает свекровь и с гордостью из кармана халата достает две пятитысячные купюры и быстро сует мне в руки.
– Обожаю, спасибо, – растроганно шепчу я. – А я, кстати, через воскресенье приглашена на свадьбу детей наших общих друзей, общих с моим бывшим мужем и вашим сыном, – уточняю я.
Так называемые «друзья» после развода забыли меня, отвергли за непрестижность, но что-то пробило, и пригласили на свадьбу отпрысков. Наверное, думали, что откажусь и не приду. Ой, опять будут там кичиться богатством, меряться членами, марками автомобилей и любовницами, остальное у этих рано облысевших, постаревших и обрюзгших мэнов не в ходу. И среди этой богатой пошлости буду я, скромный телевизионный трудяга, с привычным отсутствием денег, обычным нервяком «Как дожить до зарплаты?». Тяжкое испытание для меня, но характер требует идти и дать им бой! Охренеть можно от этого характера, начинаю действовать, пока умозрительно, просто придумываю тысячу вариантов, как прийти не одной.
– Дайте поносить ваше английское маленькое платье тети Маро, – прошу свекровь я.
Уже несколько поколений женщин семьи, все мы, выглядим неотразимо в нем, буду изображать стиль «old money», будто живу в нем отродясь. Платье есть, но, вот беда, мужика нет. Идти надо парно. А с кем пойти! Стандартная ситуация! Как всегда, начинаю фантазировать: вот бы завалиться к друзьям с незнакомцем из церкви – умрут от зависти. Решено, в воскресенье иду на службу! И пленяю незнакомца. Если получится, случится чудо!
Незнакомец пришел. По тому, как он готовился и молился перед причастием, было ясно: как минимум десять поколений в его семье делали это ежедневно, ходили или служили в церкви. Как-то неловко брать напрокат такого мэна, дикость какая! Даже имя его не знаю! И тут меня осенило! Он ведь причащается, надо подойти поближе и просто услышать имя причастника. Просто услышать, и все.
– Причащается раб Божий Михаил, – слышу я. Ну вот, имя есть: Михаил!
Судя по всему, прихожане здесь хорошо знают друг друга, ходят в этот храм давно. Ближе к выходу местный краевед, православный историк, по-семейному продает брошюру об истории храма и подписывает авторские экземпляры. Подает книги мне и Михаилу уже как своим. Остается только спросить, кто же такой Михаил?
– Михаил, да он главный, этот, эээ, у него своя клиника… кардиолог он, – вспоминает историк. – Да, доктор, – еще раз подтверждает словоохотливый прихожанин!
Ура! Михаил – кардиолог, доктор. Своя клиника. Пора гуглить!
Тянем, тянем шею аккуратно! – поучает нас педагог.
Занятия в балетной школе было для меня чем-то из театра абсурда, в котором я решила участвовать, после развода разработав свою антикризисную программу или программу действий выхода из себя и захода в себя другую, предполагалось, что это новая себя должна иметь хорошую осанку и похудеть килограмм на «дцать». Ну это я перегнула, конечно, я маленькая и стройная, но мне всегда было не до спорта. Теперь в поте лица после трех «Па де труа», а ведь отдай мои родители меня, пятилетнюю, в балет, а не в плавание, сегодня в 40 порхала бы, а пока же… непосильный труд вхождения в балет. Для невысокой, с тонкой талией и большой… (нет, это не то, что вы подумали) копной вьющихся каштановых волос, я популярна у мужчин, но моя дурная привычка упрямо, с вызовом смотреть им в лицо своими синими глазами, независимость и самостоятельность заставляют их трусливо ерзать на месте, а потом валить от греха подальше.
