– О господи!.. Это ужасные ножницы! Просто заколдованные! Вечно срезаешь ими больше, чем нужно… Что ты сказал? Убийство вызывает беспокойство? Но в самом деле, Генри, я никогда не могла понять почему! Я хочу сказать, раз уж человек должен умереть – от рака, или туберкулеза в одном из этих отвратительных светлых санаториев, или от удара (ужасно! с перекошенным на сторону лицом), или его убьют, или зарежут, или, может быть, удушат… Все сводится к одному, то есть, я хочу сказать, – к смерти. На этом все беспокойства его кончаются. Зато начинаются у родственников: ссоры из-за денег, соблюдать ли траур или нет, кому достанется письменный стол тети Селины и тому подобное!..
Сэр Генри сел на каменную ограду.
– Все может оказаться более неприятным, чем мы думали, Люси.
– Ну что ж, дорогой, нужно перетерпеть! А когда все будет позади, мы можем куда-нибудь уехать. Не стоит огорчаться сегодняшними неприятностями. Давай лучше думать о будущем. Как по-твоему, нам следует отправиться в Эйнсвик на Рождество… или лучше отложить до Пасхи?
– До Рождества еще далеко, рано составлять рождественские планы.
– Да, но мне хочется мысленно представить все заранее. Пожалуй, Пасха. Да! – Люси радостно улыбнулась. – Она, конечно, придет в себя к этому времени.
– Кто? – спросил с удивлением сэр Генри.
– Генриетта, – спокойно ответила леди Энкейтлл. – Я думаю, если свадьба будет в октябре… я имею в виду в октябре следующего года, тогда мы сможем провести в Эйнсвике Рождество. Я думаю, Генри…
– Лучше не надо, дорогая. Твои мысли слишком забегают вперед.
– Ты помнишь сарай в Эйнсвике? – спросила Люси. – Из него получится прекрасная мастерская! Генриетте нужна будет студия. Ты ведь знаешь, у нее настоящий талант. Эдвард, конечно, будет невероятно гордиться ею! Два мальчика и девочка было бы чудесно… или два мальчика и две девочки…
– Люси… Люси! Ты слишком увлеклась!
– Но, дорогой, – Люси широко распахнула прекрасные голубые глаза, – Эдвард ни на ком, кроме Генриетты, не женится. Он очень, очень упрям. Похож в этом на моего отца. Если уж он вбил себе что-нибудь в голову!.. Так что Генриетта, разумеется, должна выйти за него замуж! И теперь, когда Джона нет, она это сделает. Встреча с Джоном в самом деле была для нее величайшим несчастьем.
Он с любопытством посмотрел на нее.
– Мне всегда казалось, Люси, что Кристоу тебе нравится.
– Я находила его забавным. В нем было очарование. Но я всегда считала, что не нужно уделять слишком много внимания кому бы то ни было.
И леди Энкейтлл осторожно, с улыбающимся лицом без сожаления срезала еще одну ветку на кусте.
Эркюль Пуаро посмотрел в окно и увидел Генриетту Сэвернейк, идущую по тропинке к дому. На ней был все тот же костюм из зеленого твида, в котором она была в тот день, когда был убит Кристоу. Рядом с ней бежал спаниель.
Пуаро поспешил к парадной двери: перед ним, улыбаясь, стояла Генриетта.
– Можно мне войти и посмотреть ваш дом? Мне нравится осматривать дома. Я вывела собаку на прогулку.
– Конечно, конечно! Как это по-английски – гулять с собакой!
– Да, – сказала Генриетта, – я думала об этом. Вы помните эти милые стихи:
И она снова улыбнулась мимолетно сверкнувшей улыбкой.
Пуаро проводил Генриетту в гостиную. Она окинула взглядом строгую, опрятную обстановку и кивнула головой.
– Очень славно. Всего по два. Какой ужасной показалась бы вам моя студия!
– Ужасной? Но почему?
– О, повсюду налипла глина… тут и там разбросаны вещи, которые когда-то мне почему-то понравились и которые могут быть только в одном экземпляре… в паре они просто убили бы друг друга!
– Это я могу понять, мадемуазель. Вы художница – человек искусства.
– А вы, мосье Пуаро, вы разве не человек искусства?
Пуаро склонил голову набок.
– Это нелегкий вопрос. Но, в общем, я бы сказал – нет! Я знал несколько преступлений, задуманных артистически… Они являлись, понимаете ли, высшим проявлением воображения… Но раскрытие этих преступлений… Нет, здесь нужна не сила созидания. Здесь требуется страсть к установлению истины.
– Страсть к истине, – задумчиво произнесла Генриетта. – Да, я понимаю, насколько это делает вас опасным. Однако удовлетворит ли вас знание истины?
Пуаро с любопытством взглянул на нее.
– Что вы имеете в виду, мисс Сэвернейк?
– Я могу понять ваше желание знать. Однако достаточно ли для вас знать истину? Или вы будете вынуждены идти дальше: на основании этой истины – действовать?
Такой подход заинтересовал Пуаро.
– Вы хотите сказать, что, узнав правду о смерти доктора Кристоу, я мог бы удовлетвориться тем, что держал бы эту правду при себе. А вы знаете правду об этой смерти?
Генриетта пожала плечами.
– Кажется очевидным ответ – Герда. Как цинично, что жена или муж всегда подозреваются в первую очередь!
– Вы с этим не согласны?
– Я всегда стараюсь быть объективной.
