– Ну так как же, Мидж?
Мидж посмотрела на него. У нее перехватило дыхание.
– Кажется просто невероятным… когда предлагают блаженство на блюдечке… в «Баркли»!
Лицо Эдварда озарилось. На мгновение он прикрыл руку Мидж своей.
– Блаженство на блюдечке! – повторил он. – Значит, вы так думаете об Эйнсвике. О Мидж! Я очень рад!
Счастливые, они посидели еще немного. Эдвард заплатил по счету, добавив чудовищные чаевые. Посетители в ресторане поредели.
– Нам пора, – с усилием сказала Мидж. – Я думаю, мне лучше вернуться к мадам Элфридж. В конце концов, она на меня рассчитывает. Я ведь не могу просто взять и уйти.
– Конечно. Я думаю, надо вернуться и отказаться от должности, или заявить об уходе, или как там это называется… Ты не будешь больше там работать. Я этого не хочу. Но прежде всего мы отправимся в один из магазинов на Бонд-стрит[74], где продают кольца.
– Кольца?!
– Так ведь принято.
Мидж засмеялась.
В неярком свете ювелирного магазина Мидж и Эдвард склонились над крытыми бархатом подставками с рядами сверкающих обручальных колец. Предупредительный продавец доброжелательно наблюдал за ними.
– Нет. Не изумруды! – сказал Эдвард, отодвинув бархатную подставку.
Генриетта в зеленом твиде… Генриетта в вечернем платье, словно из китайского жадеита…[75] Нет, не изумруды… Мидж постаралась заглушить острый укол боли в сердце.
– Выбери за меня, – сказала она Эдварду.
Он снова склонился над прилавком. Наконец он выбрал кольцо с одним бриллиантом, не очень большим, но прекрасного цвета и блеска.
– Мне нравится это.
Мидж кивнула. Выбор свидетельствовал о безошибочном, изысканном вкусе. Она надела кольцо на палец. Эдвард и продавец, откинув головы назад, смотрели, как оно выглядит на руке. Эдвард выписал чек на 342 фунта и, улыбаясь, вернулся к Мидж.
– Ну а теперь пойдем и хорошенько нагрубим твоей мадам Элфридж, – сказал он.
– Мои дорогие, я просто в восторге! – Леди Энкейтлл протянула изящную руку Эдварду, а другой слегка коснулась Мидж. – Ты поступил совершенно правильно, Эдвард, заставив ее бросить этот ужасный магазин и приехать сюда. Мидж, разумеется, останется здесь, отсюда и выйдет замуж… Церковь Святого Георга, три мили по дороге, хотя лесом всего одна миля, но через лес не ходят венчаться. И я полагаю, должен быть викарий…[76] да, но у бедняги такие отвратительные простуды каждую осень… тогда как у его помощника типично англиканский голос, так что вся церемония будет более торжественной и к тому же более религиозной, вы понимаете, что я имею в виду? Так невероятно трудно сохранять благоговейное состояние, если говорят в нос.
В общем, это был типично «люсиобразный» прием! Мидж хотелось смеяться и плакать одновременно.
– Я очень хочу быть выданной замуж отсюда, – сказала она.
– В таком случае решено, дорогая! Белый, чуть кремоватый атлас… и, я думаю, молитвенник в переплете цвета слоновой кости, а не букет! Шаферы?
– Нет. Я не хочу никакой суеты. Просто скромное венчание.
– Понимаю, дорогая… и, думаю, ты права. Осенняя свадьба – почти всегда хризантемы. Мне кажется, хризантема – такой… невдохновляющий цветок. Подобрать подружек невесты очень трудно, это требует стольких усилий и времени. Как правило, какая-нибудь из них жутко некрасива и портит всю картину, но ее обязаны включить в церемонию, потому что обычно она – сестра жениха. Впрочем, – леди Энкейтлл просияла, – у Эдварда нет сестер.
– Что ж, очко в мою пользу, – улыбнулся Эдвард.
– Но хуже всего на свадьбе – дети, – продолжала свою мысль леди Энкейтлл. – Все говорят: «Ах, как мило!» Но, дорогая, сколько волнений! Они наступают на шлейф или ревут, зовут свою няню, к тому же их довольно часто тошнит… Я просто удивляюсь, как это невесте удается войти в церковный притвор в соответствующем событию состоянии духа, не ведая, что творится у нее за спиной.
– За моей спиной вообще может ничего не быть, – весело сказала Мидж. – Даже шлейфа. Я могу венчаться в жакете и юбке.
– О нет, Мидж, это совсем по-вдовьи! Нет, чуть кремоватый атлас, и, конечно, не от мадам Элфридж.
– Разумеется, нет! – вставил Эдвард.
– Я отвезу тебя к Мирей, – сказала леди Энкейтлл.
– Дорогая Люси, я не могу себе позволить Мирей!
– Чепуха, Мидж. Генри и я дадим тебе приданое. И Генри, разумеется, будет посаженым отцом. Надеюсь, пояс на его брюках не будет слишком тугим. Прошло почти два года с тех пор, как он последний раз был на свадьбе. А я надену платье…
Леди Энкейтлл остановилась и закрыла глаза.
– Да, Люси?
