На кухне было жарко, как в аду.
Лица у поваров были ярко-малиновые, у поварих красные, у поварят - розовые.
Только Лоскутик была зеленовато-бледной.
Барбацуца в первый раз взяла её с собой во дворец.
Лоскутик со страхом смотрела на огромную плиту. Плита шипела и пыхтела, как дракон, у которого вместо голов были кипящие кастрюли и брызжущие жиром сковороды.
Король готовился к пиру.
— Мы будем сегодня праздновать, - объявил король своим придворным, но праздновать неизвестно что. То есть я-то, конечно, знаю, что именно, но вам это знать совсем не обязательно. Мы будем сегодня пить вино за что-то и радоваться чему-то. А кто не захочет радоваться вместе с нами, прямиком отправится в тюрьму.
Итак, в духовке вздыхали воздушные пироги, подрумянивались надетые на вертелы бесчисленные индейки и утки, что-то очень интересное нашёптывал шоколадный торт. Коричневые пузыри вздувались и лопались. Из каждого лопнувшего пузыря вылетало сразу, по крайней мере, пятнадцать прекраснейших ароматов.
Поэтому нет ничего удивительного, что на крышах всех городских домов сидели драные коты и кошки, повернув чуткие носы в сторону королевской кухни. Они жмурились и облизывались.
— Дорогая Барбацуца! - сказал главный повар, на цыпочках подходя к ней. - И всё-таки самое главное блюдо должны приготовить именно вы. Вы должны сварить вашу божественную манную кашу. Для этого уже привезли пять бидонов молока.
Барбацуца заглянула во все пять бидонов. С недоверчивым видом понюхала .молоко. Потрясла над бидонами руками.
Затем зачерпнула поварёшкой молока из одного бидона, отхлебнула немного, да вся так и передёрнулась.
— Оно же кислое! - прорычала она.
Попробовала молока из второго, вся сморщилась:
— И это кислое!
Попробовала из третьего, из четвёртого…
— Что вы мне подсовываете? Это же простокваша!
Во всех пяти бидонах оказалось скисшее молоко.
Главный повар встревожился не на шутку.
— Что такое? Отчего оно могло скиснуть? - спросил он, немного бледнея.
— «Отчего, отчего»! - передразнила его Барбацуца.
Какую жарищу развели! Я сама тут чуть не скисла, не то что молоко!
Главный повар побледнел окончательно.
— Дорогая Барбацуца, я немедленно прикажу всем королевским коровам подоиться ещё раз. Будьте спокойны, я их заставлю. Молоко будет.
— А оно опять скиснет, - ехидно ухмыльнулась Барбацуца. - Нет, придётся сегодня сварить манную кашу на воде.
— На воде?! - Не только глаза, но и стёкла очков у главного повара стали испуганными. - Да ни один король на свете никогда не ел манной каши на воде!
— А нашему сегодня придётся её отведать. Ничего не поделаешь. Каша на воде…
— Нет, нет, не говорите этих страшных слов! Неужели ничего нельзя придумать?
— Ничего! - решительно рявкнула Барбацуца.
— Но всё-таки, умоляю вас!
— Нет, нет, сделать ничего нельзя. Хотя, впрочем…
— Что? Что? Да говорите же!
— Если принести… Да нет, это невозможно.
— Нет, дорогая Барбацуца, вы всё-таки скажите!
— Если принести из погреба льда и поставить молоко на лёд, тогда оно не скиснет.
Повар отступил на несколько шагов и отчаянно замахал руками.
— Это невозможно! Вы же прекрасно знаете, в погреб никого не пускают!
— Так я вам всё время и твержу, что невозможно. Просто я сварю кашу на во…
— Не говорите этих ужасных слов! - вскричал повар. - Моя заливная рыба! Она получится слишком нервной. Мои взбитые сливки! Они будут взволнованы. А король терпеть не может взволнованных взбитых сливок!
— Что поделаешь, каша будет на…
— Хорошо! Я попробую. Начальник королевской стра жи - мой троюродный брат. Это такой души человек. Благородный, отзывчивый, бескорыстный…
— Дело ваше, - равнодушно сказала Барбацуца и отвернулась. Но она так стиснула руку Лоскутика, что чуть её не сломала.
— Сам спущусь в погреб, принесу ведро льда. - Главный повар со вздохом обмотал горло тёплым шарфом, потуже натянул на уши свой поварской колпак.
— Иди, иди, голубчик! - Барбацуца захохотала так оглушительно, что шоколадный торт, слабо охнув, осел несколько набок.
— А что? Что? - встревожился главный повар.
— А то, что во льду тоже надо разбираться. Синий лёд слишком холодный, молоко перемёрзнет. Жёлтый - слишком быстро тает. Зелёный брать нельзя ни в коем случае, он бывает ядовит, особенно в конце месяца…
— Барбацуца! - взмолился главный повар. - Не в службу, а в дружбу: сходите сами. Я в этом ничего не понимаю.
— Ни за что! У меня и так нос заложен. - Барбацуца угрожающе затрубила носом.
— Прошу вас!
— Все кости ломит. Ночью ноги так и сводит.
— Умоляю!
— Кашель мучит! - Барбацуца вся затряслась от кашля.
— Заклинаю!
— Ладно уж, - нехотя согласилась Барбацуца.
— Не знаю, как благодарить вас, милая Барбацуца! - с облегчением воскликнул главный повар.
Он поспешно схватил десяток жареных уток, фаршированного индюка, двух поросят и огромную рыбину на серебряном блюде.
— А это для кого? - насмешливо спросила Барбацуца.
Главный повар немного смутился.
— Мой троюродный брат… Он такой бескорыстный…
Но знаете ли, не любит, когда к нему с пустыми руками…
