- Он сидит рядом, за столиком. И у него на коленях тоже большая такая книга, как будто он собирается показать Эле и её. Я не понимаю… Он… Как будто принимает её, как… гостью!
Сначала, открыв рот и хлопая глазами, Эля обошла апартаменты Гарма, а он шёл рядом и объяснял всё, что она не понимала.
Потом увёл к столику, на котором стоял кувшин с чашками и большая салатница (так решила Элька) с плотной крышкой. Внутри салатницы оказалась гора песочного печенья с орехами. А в кувшине был какой-то густой и сладковатый напиток.
Потом он показал ей свои альбомы, и она сидела – только ахала на его рисунки.
А потом он вдруг заулыбался и засмеялся, глядя на неё.
- В моих апартаментах есть тайная дверца в комнату, в которой можно увидеть много удивительных сокровищ. Хочешь посмотреть?
- Хочу! – обрадовалась Эля. Стороной она подумала, что забыла о времени, что её могут хватиться в поместье Дэланеев. Что раньше она о себе думала – она серьёзная и рациональная. Всё покатилось с горки желания погрузиться в сказку, которую так легко предложил Гарм! И она, Элька, оказалась страшно легкомысленной!
Через полчаса, после того как он показал ей ту таинственную дверцу, Эля застегнула последнюю пуговицу на лифе старинного платья, проверила, как там волосы, накрученные в подобие старинной причёски и закреплённые гребнем, сверкающим разноцветными камешками. Она в последний раз посмотрела в зеркало и, приподнявшись на цыпочках, позвала:
- Гарм! Ты готов?
- Готов! – отозвался он. – На счёт «три»? Раз, два, три!
И они одновременно выступили из-за своих ширм, чтобы ахнуть при виде друг друга!
Она слегка развела руки в стороны, побаиваясь, как бы не помять роскошное платье с пышными юбками. Плечи ещё за ширмой её показались слишком открытыми, и Эля накинула на них тончайший, но широкий палантин. От платья, глубоко фиолетового цвета, он отличался бледно-розовым цветом, и у Гарма, кажется, привиде именно этого сочетания вырвался восторженный вздох.
А вот он вышел в чёрном костюме, верхние пуговицы камзола расстёгнуты – и шею облегала манишка белой рубахи.
- Леди Эльмира… - Гарм, чуть не смеясь, подошёл к ней и предложил руку. – Вы разрешите прогулять вас по галерее? – играя учтивого кавалера, спросил он.
- Ах, лорд Олсандэйр, я буду вам весьма благодарна, - томно откликнулась девушка, подавая руку.
Лицо Гарма мгновенно изменилось. И Элька испугалась.
- Ты что?
- Твоя рука!.. – встревоженно сказал Гарм. – Пойдём в мои комнаты, я перевяжу её тебе. Есть снадобье, которым меня целили… - он споткнулся, но упрямо договорил: - Оно хорошо исцеляет раны и синяки.
Девушка метнула взгляд на руку и прикусила губу: запястье было в чёрно-синих пятнах там, где её схватил мужчина с дороги. В платье, оставляющем обнажёнными не только плечи, но и руки, кровоподтёк виднелся сразу. Правда, Эля-то почти не обращала на него внимания, хоть порой, если заденешь, он отзывался довольно болезненно. Но ведь терпимо. Пока бегаешь с вёдром воды и шваброй по лестницам, мало ли чего бывает. Однажды так она вообще уронила ведро себе на ногу, ладно хоть воды там было – половина только… Если бы она ещё подумала о том, какое впечатление этот синяк может произвести на Гарма, можно было бы надеть длинные перчатки. Однако к этому платью виденные перчатки не подходили – были белого цвета…
Сидела потом на стуле и изумлялась: ничего себе – он умеет просто мастерски эти перевязки делать! Закутал её запястье тряпицей, увлажнённой тем самым упомянутым снадобьем, а потом поверх перебинтовал, похоже, настоящим бинтом. Плотно, но не давяще. Элька фыркнула, чтобы не задавался своим умением, и встала, чтобы элегантно присесть перед ним в реверансе благодарности. Но внезапно вспомнила, как Демира сделала книксен перед надутым очкариком, и прыснула от смеха.
Гарм поднял брови. Реверанс ему понравился – судя по его взгляду, немедленно брошенному на альбом с карандашами. Но её смех удивил.
- Я вспомнила, как Демира, в штанах, присела перед Солтбургом, - объяснила она.
- Не понимаю, - признался Гарм. – Не помню такого.
Пришлось рассказать ему всю сценку на крыльце академии, свидетельницей которой Эля нечаянно стала. А потом ещё раз обрисовать, как Демира, будучи в джинсах, театрально присела перед Терренсом и как серьёзно граф Солтбург отнёсся к этому проявлению почтительности. Гарм так хохотал, что карандаш в руки взять не мог – настолько руки ослабели …
А успокоившись и вытерев мокрые от смеха глаза, оба сели: Эля – боком в кресло, сложив руки на юбках, которые еле уместились в этом кресле, а он перед ней – на стуле, альбом на весу – объяснил, что он так привык делать наброски. Спохватившись, убежал «на склад» старинных вещей и вернулся, победно потрясая веером, который немедленно пристроил в руки натурщицы. Перед тем как приступить к делу, напомнил:
- Есть захочется – скажи. Я могу увлечься.
И вот тут она тоже кое-что вспомнила. Посмотрела на часы и аж пригнулась, будто боясь, что её заметит кто-то посторонний.
- Гарм… Время-то… Ты сказал, что с дедом обедаешь в двенадцать, а сейчас – половина первого!
