Тем временем мать оформила наследство и стала продавать имущество. Ира опять что-то беззаботно подписывала, по-прежнему ни о чём материальном не думая. И так есть, кому думать: и мама, и муж – люди деловые, во всём разбираются. Доверяла, ни о чём не догадывалась, пока чисто случайно не увидела не слишком приятную картину: жаркие объятия и страстные поцелуи собственного мужа и родной матери. Она даже глазам своим не поверила. Её заметили, но объятий не разомкнули. Значит, не показалось, Ира, заплакав, кинулась к ним:
– Мама, мамочка, как ты можешь!? Я же дочь тебе!
Тут-то на Иру и полилась холодная вода, да не из ушата, а целым Ниагарским водопадом. Мать смотрела на Ирину холодно и отчуждённо, потом заговорила презрительно:
– Ма-а-а-ать? Да никакая я тебе не мать! Твой папенька в благородство решил поиграть, когда о тебе узнал. С какой-то шалавой состряпал ребёночка, а она тебя кинула, в приюте оставила. Нашлись добрые люди, чтоб им пусто было, сообщили отцу. Поехал ведь, разыскал, домой забрал. Вот и посадил тебя мне на шею, папаша, блин! А спросил – оно мне надо? Мамаше ты, значит, не нужна была, а мне зачем? Так нет же! Всю жизнь тебя тяну, хватит! Нет у меня дочери и никогда не было! Поняла, дурында?
Страшная правда не сразу дошла до Иры. Её действительно родила какая-то непутёвая подруга юности отца? Родила и бросила? Как же так? Разве мама может поступать так жестоко? Папа не оставил, взял к себе, ненужную, нежеланную. Понятно теперь, почему так холодно к ней относились и отец, и, оказывается, не мать, а мачеха. Ладно хоть, все эти годы особой злобы Наталья не проявляла. И на том спасибо.
Говорить «спасибо» оказалось рано. Наталья и Борис давным-давно стали любовниками, и всю эту комбинацию с женитьбой, оформлением и присвоением имущества, денежных счетов долгое время разрабатывали и проворачивали. Ладно Ира! Но они и отца ловко обработали, он ещё при жизни во всём слушал Бориса, считая его лучшим другом, и жену, которой всегда верил. И вряд ли его смерть была случайной.
А Наталья нанесла ещё один жестокий удар:
– И детей у тебя нет не просто так! Мой врач позаботилась, спираль поставила, а ты и не поняла ничего, идиотка! На хрена нам лишние нахлебники?
Злоба так и выплёскивалась из мачехи. Сдерживаясь столько лет, сейчас она не стеснялась в выражениях:
– И ни на что не рассчитывай, отродье беспородное! Всё, что есть, моё. Моё!.. Я всю жизнь горбатилась, папаше твоему угождала, на тебя время и деньги тратила. Ты палец о палец не ударила, только пользовалась всем, бездельница! Хорошо, что дура дурой, давно на всё отказы подписала, и даже не заметила! Папаша перед смерть учудил, счётец на тебя оформил, а вот фигушки! У Бореньки доверенность от тебя, и денежки наши! Наши! Вот, поди же, попляши!
Ира осталась ни с чем. Преуспевающая фирма, роскошные квартиры, машины, бабушкин деревенский дом – всё было обращено в деньги и оказалось в жадных лапах Бориса и Натальи. Впрочем, кое-что Ирина всё же получила. Комната в жуткой коммуналке, с алкашами, клопами и тараканами – вот и всё наследство! Каким-то образом это место жительства было записано в паспорте, там же и штамп о разводе оказался. Мачеха сунула Ирине паспорт и произнесла насмешливо:
– Утром переезжаешь! Я добрая, на ночь глядя тебя не выгоню. Ступай к себе, я больше не хочу тебя видеть!
Ира смотрела беспомощно то на бывшую мать, то на изменившего ей мужа. Она никак не могла понять, что происходит. Наверное, это страшный сон и она вот-вот проснётся. Еле пролепетала, обернувшись к Борису:
– Боря, как же так? Ты мой муж!
– Уже нет! – Холодный и равнодушный взгляд добил Иру, она побрела в свою спальню, совершенно не представляя, что теперь делать.
Вот почему отец так беспокоился о ней перед смертью! Видимо, он обо всём догадался, и хотел хоть как-то защитить дочь. Но подлый друг и неверная жена оказались хитрее, они легко расправились с наивной дурочкой.
Бороться Ира не умела, думать и рассуждать здраво после такого удара не могла, приняла всё, как есть. Прошлое кончилось, исчезло, как и не было его. Потерянная, раздавленная, беспомощная Ира оказалась не у разбитого корыта, а и вовсе без него.
Из прошлой жизни осталась только Светка. Ох, если бы не она…
Светка, добрый ангел, друг, товарищ и брат, была единственным человеком из внешнего мира, допущенным в замкнутый и скучный Ирин мирок.
В Светке все было слишком. Слишком крупные для девочки размеры, слишком яркая внешность, чересчур блестящие черные глаза, очень пухлые губы. Со временем появилась и вызывающе массивная грудь, короткие юбки и нахальный макияж.
– Шалава! – бросали вслед подъездные бабушки, провожая взглядом статную фигуру, издали бросающуюся в глаза.
– Ну и стерва! – оценивали по первому взгляду окружающие.
