— Вот и я о том же. Возможно, она из «бродяг», или еще хуже, из внешников. В любом случае, отправляйся и посмотри все на месте, только аккуратно, если что вызывай поддержку.
Цифры еще раз изменились и наконец замерли, показывая конечный результат измерений.
— Ну нифига себе! — присвистнул Максим отключая визор. — Тысяча девятьсот восемьдесят семь. Почти два километра высоты.
— А ширина всего сто десять — прочный, однако, материальчик, — Малышев провел рукой по гладкой как стекло поверхности «Иглы», в которой словно в кривом зеркале отражалась его искривлённая физиономия.
— Вообще-то и прочнее видали, — подал голос, появившийся из-за угла артефакта астроинженер. — По мне так обычный монополимер типа той же МВКшки. Да вы наши орбитальные лифты вспомните, там ведь трос диаметром ненамного больше, зато длинна….
Он присвистнул, поведя снизу-вверх головой и устремив взгляд в небо.
— Да это понятно, но все равно впечатляет. Интересно для чего эта «иголка» тут торчит, есть какие предположения?
— А что тут предполагать, — Малышев хлопнул ладонью по поверхности артефакта. — Антенна дальсвязи это.
— Почему так решил? — удивился Максим.
— Да потому что и мы строили нечто подобное, вон смотри, — он указал на странные паутинообразные образования, торчащие из песка в нескольких десятках метров от их лагеря. — Судя по всему фазстабилитроные накопители, даже по виду похожи на те что использовались на СДКСках [14]семнадцатой серии.
— Что-то не припомню подобных масштабов у наших станций, — засомневался Максим.
— Так они и не бьют за пределы нашей галактики, а мы тут как бы в межгалактном болтаемся и до ближайшей системы десятки килопарсек, если не больше.
— Вообще-то чуть меньше, — сказал подошедший Дорнер. — Мы делали расчеты и вышло немногим больше пяти. Макс, ты лучше реши будем тут вставать на ночь или дальше продвинемся.
— Думаю, что тут. «Игла» прикроет нас от ветра, да и как-то спокойнее рядом с ней, привычней что ли, хоть какие-то отголоски нормальной цивилизации, а то надоело уже это средневековье — сил нет, — он повернулся и, отыскав глазами проводника, который как всегда был занят своей лошадью, крикнул: — Грав, подойди на пару слов!
Проводник послушно кивнул, убрал скребок в сумку, тщательно вытер руки тряпкой и, бросив ту на землю, неторопливо подошел к Максиму.
— Звали, командир?
— Грав, как думаешь, тут можно встать на ночь?
Рекрар растерянно поскреб большим пальцем по подбородку, затем кивнул.
— Место неплохое. Насколько помню, песчаное жучье сюда не лезет, не нравится им тут почему-то. Когда шли из крепости тоже неподалеку останавливались. Вон там, — он махнул рукой в сторону «накопителей». — Правда тогда песка тут поменьше было, а сейчас, гляди, даже стальную паутину почти занесло.
Максим посмотрел в указанную сторону, затем покосился на стоящего рядом Малышева, который в ответ лишь дернул плечами, как бы отвечая «сам решай» на не заданный вслух вопрос и, приняв решение, бросил:
— Стоим тут. Всем проверить оружие, завтра пойдем без остановок. Грав, успеем до темноты?
Язык Гравикуса несколько раз прошелся по кончику носа.
— От многого зависит, — в голосе проводника слышалось неприкрытое сомнение. — Вроде и недалеко, но тут как пустыня позволит.
— Тоже верно, — согласился Крамов, поправляя перевязь и поворачиваясь к о чем-то задумавшемуся Малышеву. — Саш, будь добр, проследи чтобы все сегодня подготовились к завтрашнему дню.
— А?
Александр посмотрел на Максима отсутствующим взглядом и тому пришлось повторить свой приказ.
— Хорошо, сделаю, — рассеянно кивнул тот.
Максим внимательно посмотрел на друга и шагнув к нему практически вплотную, тихим голосом спросил:
— Саш, у тебя все в порядке?
— В порядке, — так же тихо ответил тот. — Просто подумал, что будь у нас возможность, можно было бы попытаться оживить эту станцию и прощупать окружающее пространство, а то может нас уже ищут…
— Сам-то в это веришь?
— В «оживить», или в то что ищут?
— Хоть во что-то из этого?
— Нет, — отрицательно качнул головой Александр. — Врата уничтожены, а тут… Ааа, — он махнул рукой. — Не обращай внимания, просто мои больные фантазии. Ладно, пойду, надо коняжку свою стреножить получше, да и перекусить не помешало бы.
— Давай.
Максим проводил друга долгим взглядом, отпустил Гравикуса, попросил Дорнера с Баркером заняться лагерем, а сам прислонился спиной к полированной поверхности «Иглы» и медленно опустился на песок. Не хотелось никому признаваться, но было похоже, что полученные раны были куда серьезнее, чем они думали: вся грудная клетка ныла, а правая часть тела превратилась в сплошной «озябший ком», свидетельствующий о работе закрепленной под мышкой «мамочки». А еще дикая усталость от которой слипались глаза….
