Эрик кивнул. Комментировать такое как-то не хотелось. Но что поделать, жесткие условия бытия диктуют жесткую мораль поведения и отношения к ближним своим, если они больше ни на что не годны.
— Связаться с кем-то удалось?
— Нет…
— Тогда мне нужно торопиться.
— Поедешь, как будешь готов, — остановил его Ремезов. — Сейчас накапаем тебе пятилитровую флягу воды, соберем, как полагается, вооружим — и тогда поедешь. Держать дольше необходимого не стану, не бойся.
— Так пока то да се, ночь наступит…
— Насчет ночи ты не волнуйся. Нет тут ночи.
— Как так?! — ужаснулся Эрик.
— Да нет, я не в том смысле, что солнце постоянно висит над головой! — приглушенно засмеялся Антон Николаевич. — Успокойся… Просто, когда сядет за горизонт светило, газовый гигант засияет так, что станет светло как днем. Собственно, я считаю, что нам надо переходить на ночной образ жизни. В плане освещения абсолютно ничего не теряем, а вот в температурном плане очень даже выигрываем.
— Прохладнее?! — с нескрываемой надеждой поинтересовался Эрик.
— Существенно. Дневные температуры достигают шестидесяти по Цельсию, а ночью столбик падает до сорока с небольшим. Упало бы и сильнее, да камни отдают накопленную днем жару… И радиация немного спадает. Тоже большой плюс.
— Тогда действительно лучше переходить на ночной образ жизни, — согласился Эрик.
— Еще лучше станет, когда мы уйдем в тень газового гиганта. Сейчас мы крутимся между светилом и планетой. Вот тогда наша ночь с газовым гигантом на небе станет днем, и будет наступать полноценная ночь со звездами на небосклоне. И температура опустится еще ниже. Так что лучше сразу период, когда над нами будет висеть только газовый гигант, считать днем, а когда солнце — солнечной ночью, ведь все равно будем отсыпаться в этот период суток, а когда вообще ничего над головами не станет — темной ночью. Общие же суточные периоды солнце-газовый гигант можно назвать мегаднем, а газовый гигант-темнота — меганочью. Но, как я понял, до меганочи еще довольно далеко.
Эрик невольно встряхнул головой, пытаясь переварить несколько сумбурно данную Ремезовым информацию. Но общий смысл он все же уловил.
— Сколько тут сутки хоть длятся?
— Около восемнадцати-девятнадцати часов. Позже точнее скажу. Я как раз отсечку вчера задал на момент исчезновения солнца за горизонтом.
Эрик кивнул, подумав, что из Ремезова получается неплохой вожак их почти пятитысячной стаи. Хороший организатор, все успевает, предусмотрителен. Если так дело и дальше пойдет, то появляются хоть какие-то шансы на выживание на этой неприветливой планете. Эта мысль согрела душу и даже прибавила сил.
«Еще побарахтаемся», — почти оптимистично подумал Эрик.
Что тут сказать, ему и в самом деле хотелось верить, что все будет хорошо и им действительно удастся не только выжить, но и окрепнуть настолько, чтобы дать импульс развитию новой человеческой цивилизации. Что-то в этом действительно есть героическое…
Когда наконец светило скрылось за горизонтом и настал ночной день, действительно стало ясно, что в случае перехода на ночной образ жизни люди ничего не теряют, только приобретают. Огромный шар газового гиганта, вокруг которого вращалась Сахара, освещал поверхность своего спутника мягким светом, который можно сравнить с освещением на Земле, когда небеса скрыты тяжелыми серыми тучами, но при этом все отлично видно без напряжения и защиты глаз. Так же было и здесь.
Правда, сам вид огромного разноцветного шара над головой давил на психику. Но к этому люди скоро привыкнут и станут воспринимать его как само собой разумеющееся, по крайней мере, перестанут инстинктивно пригибаться, каждый раз глядя в небеса.
Особенно естественным все станет для потомков. Если они появятся… Но вопрос в том, захотят ли люди заводить потомство на такой негостепреимной планете как эта?
«Ну а почему нет? — подумал Махов. — Когда все устроится, все устаканится, жизнь войдет в какую-то более предсказуемую колею, природа возьмет свое… и как результат появятся дети, особенно если уничтожить все защитные и противозачаточные средства. Надо будет Антону Николаевичу потом предложить…»
— Восход начнется через девять часов двенадцать минут, — сообщил Эрику Ремезов, уточнивший длительность сахарианских суток.
— Понял. И еще, Антон Николаевич, я вот что хотел сказать, — чуть замявшись, добавил Махов. — Если авария все же случилась до того, как мы достигли Праймзоны, то…
— То «крысы» прилетели вместе с нами и, учитывая, что наш модуль имеет сто семьдесят девятый номер, то они находятся совсем рядом, — закончил за Эрика Ремезов. — Возможно, следующий за ними набит «крысами» или, что вероятнее, их везли в модулях со сто восемьдесят первого по двухсотый. Итого сто тысяч человек. Я вспомнил о них, как только понял, кем ты был. Я уже веду поиск людей, служивших в армии, полиции, охране и просто крепких парней для создания собственных сил самообороны. Оружия и боеприпасов для оснащения своей маленькой армии у нас в достатке.
