— Запей чаем, — подсказал Ремезов.
Девушка поспешила воспользоваться советом и ополовинила кружку.
— Ужас… — выдохнула она, проглотив кашу. — На мой взгляд, еда хоть немного должна приносить удовольствие, в нашем случае хотя бы не вызывать никаких чувств, но это…
— Это — отсутствие выбора… — сказал Махов. — Либо жрем без удовольствия и даже с отвращением, либо подыхаем от голода. Хотя еще немного — и я предпочту последнее…
Как бы там ни было, есть все же нужно, и порция каши оказалась в утробе.
— Но одно радостное чувство я все же испытываю, — допив чай, сказал Эрик.
— Это какое? — удивилась Элен.
— Что каша съедена и больше не надо мучиться. По крайней мере до следующего приема пищи. Остается надеяться, что в следующий раз повара придумают другой рецепт готовки и вкус будет не таким отвратным.
Элен невесело посмеялась. Ей оставалось осилить еще полчашки.
Как только девушка с жуткими гримасами справилась с едой, запиликал передатчик. Высветившийся номер оповестил, что это сто восьмидесятый модуль.
— За полтора часа управились, — прокомментировал Ремезов, посмотрев на часы. — Видать, споры у них на наш счет были жаркие. Осталось узнать, кто в итоге победил.
Эрик хмуро кивнул и включил прием.
— Каково ваше решение? — спросил он у Шульца, который вновь сидел перед своим передатчиком, значит, он все еще предводитель, его не сместили, что уже хорошо.
— Мы согласны.
— Отлично, — повеселел Махов. — Завтра к следующему солнечному рассвету, если не случится ничего экстраординарного, трубы будут уже у вас. А пока в качестве аванса могу снабдить вас информацией о съедобных растениях и способах их приготовления для безопасного употребления. Честно скажу, на вкус полное дерьмо, меня едва не стошнило, но выбирать не из чего.
Шульц улыбнулся одними уголками губ.
— Благодарим. Ждем трубы.
— А вы заберите тех, кто остался в вашем модуле. Окажите им помощь.
— Хорошо.
Как только сеанс связи завершился, за передатчик засел Ремезов.
— Попробуем привлечь на свою сторону кого-нибудь еще из «крыс», — пояснил он.
Ремезов пытался долго, но в большинстве случаев его посылали туда, куда никогда не проникает свет звезд, и только лишь две разбитые банды «крыс», коим в буквальном смысле уже грозила смерть от обезвоживания, согласились на условия Ремезова. Три модуля просто не ответили. Оставалось только гадать: почему? Никого не осталось из-за того, что погибли, или все примкнули к другим стаям?
После переговоров Антон Николаевич связался с Шульцем и попросил принять чуть больше тысячи «крыс» из двух разбитых стай. Шульц отказываться не стал, даже наоборот был только рад усилить свою стаю и укрепить таким образом свое довольно шаткое положение, ведь все новички перейдут под его прямое подчинение.
— Ну вот, мы сделали все, что могли, — сказал Антон Николаевич, закончив агитацию последнего вожака из двухсотого модуля.
Здесь ему тоже ничего не перепало кроме оскорблений. Иначе и быть не могло, ведь предводителем стаи двухсотого был Сиволапый, Эрик его узнал.
— Лучше сразу сдавайтесь! — сказал Сиволапый. — Переходите под мою руку добровольно, чем заслужите себе некоторые послабления, потому как вы так или иначе все равно окажетесь под моей властью!
— А пупок не развяжется от натуги? — поинтересовался Ремезов.
— Не развяжется, — засмеялся Сиволапый. — Потому как нет силы, способной нам противостоять. Вы слишком мягкотелы и слабы, одно слово: «хомяки». Нам всем нужен единый руководитель…
— Такой обязательно появится. Как только мы немного освоимся, и угроза неминуемой смерти отойдет на второй план, люди путем голосования изберут себе президента.
— Не смеши меня, «хомяк»! Мы сейчас все находимся в такой заднице, что игры в демократию не просто глупы, они опасны! Сейчас нужна сильная и жесткая рука! Нужен диктатор, который станет координировать всю деятельность людей на этой планете, и я им стану! Я стану первым главой человеческого сообщества в этом мире!
— У тебя реально мания величия… Но беда даже не в этом, а в том, что ты действительно можешь им стать, и, что еще ужаснее, скорее всего ты станешь и последним руководителем, потому как мы все под твоим диктаторским правлением протянем ноги и отбросим копыта.
Ремезов отключил связь. Говорить с Сиволапым действительно больше не о чем. Невменяемый.
— Ну вожаки — понятно, они не хотят терять власть, — задумчиво сказала Элен после затянувшегося тяжелого молчания.
— О чем ты? — не понял Махов.
— Значит, нужно обращаться напрямую к рядовым «крысам».
— Как? Средства связи контролируются вожаками. Не ехать же нам парламентерами и устраивать тайные встречи?! — усмехнулся Ремезов. — Тем более что тайно никак не получится.
— Конечно нет, но… можно разбросать листовки с воззванием. Соберем новый вертолет и начнем листовочную агитацию.
