Меня захлестнул нелепый страх: что, если я позволю ей уйти, а она никогда больше не вернется? Я этого не переживу.
Как обычно, со страху я перешел в оборону. Знал ведь, на что она косвенно намекала.
— Ты же сама поставила точку, а не я.
Люси решительно встала:
— Только не заводи снова эту бодягу. Хватит с меня. Я тоже вскочил на ноги.
— Но ведь это правда. Ты сказала, что не дашь мне нового шанса, но мы можем встречаться и дальше, ты не против. Без обязательств и надежд. Так ты сказала.
Я вел себя как пятилетний ребенок, который со слезами старается отменить уговор, который с самого начала был ошибкой.
— И все же мы сейчас здесь, — тихо сказала Люси. — Полные надежд и с множеством обязательств. Не потому, что мы пара, Мартин, а потому, что друзья.
Я устало опустил голову.
— Я не хотел тебя обидеть. Иногда я встречаюсь с другими, так уж выходит. Мне в голову не приходило, что это неправильно. Думал, ты так и хотела. Полагаю, ты тоже спишь с другими, когда хочется. Я считаю, уговор вполне нормальный, без проблем.
Я осторожно поднял голову.
Люси провела рукой по буйной рыжей шевелюре. Я так любил наматывать на палец ее кудри.
— Теоретически уговор отличный, — сказала она. — Но практически…
Она замолчала.
Я ждал, сколько мог.
Потом спросил:
— Чего ты хочешь, Люси?
Она смотрела серьезно и сосредоточенно.
— Не знаю. Сейчас все кажется полной фигней. Вся эта заваруха с Сарой Техас. Столько потрачено времени и энергии. В Ниццу мы не поедем, и, по-моему, оба об этом знаем. — Она покачала головой. — Господи, Мартин. Кто-то пытается подставить тебя под убийство. Тот, кто задавил женщину на твоей машине. Ты не боишься?
Ее зеленые глаза расширились от беспокойства.
Боюсь ли я? Да, боюсь. Но, кроме того, я твердо решил, что не дам этому кому-то одержать надо мной верх. Крупные битвы за собственный душевный покой случаются нечасто, и проигрывать их нельзя.
— Ясное дело, боюсь. Но угроза не станет меньше, оттого что мы ее игнорируем. В нынешней ситуации это совершенно очевидно.
— И что же ты намерен делать?
— Во-первых, поспать. А завтра позвоню в управление Дидрику и расскажу, что произошло. Важно, чтобы полиция все задокументировала. Потом надо постараться выяснить, кто приходил в нашу контору под видом Бобби Телля. Пожалуй, сообщу Дидрику номер мобильного, по которому связывался с этим Бобби. Может, ему удастся выйти на владельца. Кроме того, нам надо подумать насчет поездки в Техас. Наверно, все же большая ошибка полагать, что мы сумеем во всем разобраться, не покидая Стокгольм.
В глубине души я все время отдавал себе отчет в том, что никогда бы не смог — или не успел — разобраться сразу в пяти разных убийствах. Но ведь в убийствах Сару заподозрили сначала в Штатах, а там убийств было всего два. Если бы я доказал ее невиновность в техасских убийствах, то заодно бы и от трех шведских тоже отмазал.
Именно так я и сказал Люси.
— Техас далеко, — сказала она. — А шведские убийства тут, рядышком.
— Но тогда мы нарушаем хронологию, — возразил я. — Нелогично игнорировать убийства, которые как раз и привлекли к ней внимание полиции.
Люси медленно покачала головой.
— Я думаю, эти убийства совершила она, Мартин. Все.
— Ты по-прежнему считаешь, что Сара Телль убила пять человек? Несмотря на все, что произошло за последние дни?
Она пожала плечами:
— Доказательства. Доказательства-то неопровержимы.
— Нет, если мы докопаемся до самой сути, — сказал я. — Уверен, тогда мы увидим, что так называемые доказательства не выдерживают дневного света.
Не в меру свежий вечерний ветер заставил меня поежиться. Мы молча вернулись в квартиру.
—
Я погладил ее по спине.
— Если ты захочешь.
— А я тебе нужна?
При всей своей простоте вопрос был непостижимый.
— Больше чем когда-либо, — прошептал я.
Она обняла меня крепче, чем я заслуживал:
— Тогда докажи. Докажи.
Сон что-то такое делает с человеком. Что-то хорошее. Следующим утром я открыл глаза, проспав десять с лишним часов. Голова была тяжелая, когда я оторвал ее от подушки. Из кухни доносились приглушенные голоса Люси и Беллы.
Люси, конечно, осталась на ночь. Попросила меня доказать, как я в ней нуждаюсь. Я доказал. Единственным способом, какой знаю. Я любил ее до тех пор, пока буквально не потерял сознание. За это мне бы полагался по меньшей мере десяток баллов.
— Сегодня я пойду в садик? — спросила Белла, когда я вошел в кухню.
Люси смотрела на мое обнаженное тело.
— Ты забыл надеть трусы, Мартин.
Не говоря ни слова, я вернулся в спальню. Я всегда готов исправиться.
Потом снова пришел на кухню, на сей раз не только в трусах, но в джинсах и футболке.
Белла хихикнула, и я поцеловал ее в макушку.
— В садик сегодня не пойдешь. С тобой побудет Сигне.
Люси досадливо улыбнулась, когда я налил себе кофе. Руки у меня дрожали.
— А как насчет нас? — спросила она. — Мы тоже побудем дома с Сигне?
