— Я имею в виду, как вы ее нашли? Каким образом она поступила к вам на работу?
Браун вроде как заговорил с кем-то, кто стоял с ним рядом. А когда ответил, в голосе явно сквозило раздражение:
— Нам нравятся няни-шведки, и обычно мы даем объявления в крупных шведских утренних газетах.
— Как вышло, что выбрали вы именно Сару? Вы же наверняка получили много ответов на свое объявление.
— Если память мне не изменяет, она написала очень убедительное письмо. Потом мы поговорили с ней по телефону и приняли решение. Нас всегда очень тревожит, как бы не заполучить няню, которая быстро смекнет, что Хьюстон не особенно веселое место. В этом смысле Сара выделялась, поскольку ясно дала понять, что другие американские города ее не интересуют, она хочет именно в Хьюстон.
— Она говорила почему?
— Говорила, что раньше здесь жили ее друзья, которым этот город очень нравился. К тому же она давно мечтала о знаменитой школе верховой езды, что находится на окраине Хьюстона. И собиралась тратить там свои карманные деньги.
Слегка рассеянно я попытался прихлопнуть муху, которая нудно билась об окно.
— Школа верховой езды? — повторил я.
— Разве я не упоминал о ней при встрече? Well, словом, в Хьюстоне ее привлекала, в частности, эта школа. Preston's Riding School[17], так она называется. И расположена возле шоссе на Галвестон.
Я немедля принялся читать придорожные вывески.
— Вы уверены, что Сара действительно проводила время в этой школе?
— Ну, не знаю. Учитывая дальнейшее развитие событий, я, конечно, вообще ни в чем не уверен. Но, когда отлучалась довольно надолго, она обычно говорила, что едет туда.
Виктор Браун опять заговорил с кем-то еще.
— Мне очень жаль, — сказал он мне. — Но, к сожалению, я должен закончить разговор.
И он отключился. Я медленно опустил телефон на колени.
— В чем дело? — спросила Люси.
Мобильник зажужжал. Эсэмэска от Бориса:
«Все спокойно. Через несколько часов получу отчет от парней».
Грудь наполнилась облегчением. Плевать, что дед и бабушка Беллы не включают мобильники. Главный тут все равно Борис.
В ту же секунду я заметил у дороги скромную вывеску:
«Preston's Riding School».
— Сверни направо, — сказал я. — Держись указателей на школу верховой езды.
Люси повиновалась.
— Может, расскажешь, что́ ты придумал для продолжения поисков?
— Я не думаю, что Сара познакомилась с Люцифером по приезде в Хьюстон, — сказал я. — Думаю, она стала частью его сети еще до отъезда из Швеции. Потому и выбрала Техас.
Если Белла однажды придет домой и объявит, что хочет заняться верховой ездой, я немедля скажу «нет». Лошади большие, неуклюжие и плохо пахнут. В глубине души я полагаю, что они вдобавок прямо-таки опасны для жизни. Однако в Школе верховой езды Престона мы никаких лошадей пока не увидели. Пожалуй, я чуял их запах, но и только. Наверно, такова особенность высококлассных школ верховой езды. Там слишком чисто для настоящих лошадей.
Люси мои взгляды на лошадей не разделяла. К моему удивлению, она воскликнула:
— Потрясающее место! Вот где бы я с удовольствием покаталась верхом!
— Да ты что? Ты лошадница? — спросил я.
— Еще какая. До пятнадцати лет я практически дневала и ночевала в конюшне.
Как неприятно: оказывается, мне известно о Люси отнюдь не все. В моем мире мы знали друг друга наизусть, и предполагалось, что так будет всегда. Предположение, разумеется, невероятно наивное. Ведь и собственных детей мы знаем далеко не так хорошо, как бы нам хотелось.
Что до Школы верховой езды Престона, то даже я понял, что это заведение высшего класса. Мне тотчас вспомнилась Испанская школа верховой езды[18] в Вене, где обучение вели в огромном манеже, похожем на дворец. Как, черт побери, хозяева Сары могли подумать, что Сариных карманных денег хватит, чтобы здесь заниматься?
Люси думала о том же.
— Вряд ли здесь предлагают бедным няням уроки верховой езды со скидкой, — сказала она.
В просторной школе было на удивление спокойно и тихо. Я сообразил, что мы, наверно, вошли не в ту дверь. Ни души кругом. Мы вроде как попали в тренировочный зал.
— Где-то должна быть приемная или справочная, — сказал я.
Мы снова вышли на жару. Деревянные ворота трехметровой высоты захлопнулись за нами. Свет до боли слепил глаза, и я ощупью поискал темные очки.
— Вон там. — Люси показала на небольшую дверь в постройке поменьше.
«Администрация» — значилось на скромной табличке.
— Хорошо, что мы не прошли прямо туда, — сказал я. — Иначе бы не увидели замечательную школу.
Мы бодро направились к другой двери. Омерзительный зной, в сочетании с высокой влажностью совершенно нестерпимый.
Однако в помещении царил холод, как на Аляске. Янки обожают свои кондиционеры, но понятия не имеют, как ими пользоваться. У них либо слишком жарко, либо слишком холодно, а при большом перепаде температур можно мигом простудиться.
— Я могу вам помочь? — спросила пожилая седая женщина в круглых, как мячи для гольфа, очках и в наглухо застегнутой блузке — удивительно, как она вообще дышала.
Мы уже здорово наторели во вранье. И на сей раз в объяснение своего визита сочинили совсем коротенькую историю.
