Разбить сердце легко. Все, что нужно сделать, — это сжать его, покрытой кровью рукой, и выдернуть. Вот, что случилось со мной. Две руки, обе красные как мои волосы, сделали именно так. Вырвали мое сердце, будто оно не принадлежало мне. А может, оно было его, и потому он его забрал? Потому что годы спустя мое сердце еще в тех же кровавых руках. В его сжатых кулаках. И он не отдаст его обратно. Но вопрос в том, хочу ли я его вернуть? Этот мужчина опасен, неуправляем и греховно сексуален. Я тонула в нем, и он не спас меня. Просто позволил мне утонуть.
(vk.com/kn_books)
Кровь покрывала мою одежду. Глаза Лотос покраснели, руки были сжаты в кулаки. Она осмотрела меня с ног до головы и потребовала объяснить, чья это кровь — она хотела ответов. Ответов, которые я не мог дать ей. Это не моя тайна.
Уходя, я услышал глухой удар. Шум был настолько громким и оглушительным, что эхом отзывался в тишине дома. Повернувшись, я увидел Лотос, лежащей на полу. Ее пышные кудрявые локоны скрывали лицо, и она держалась руками за свой живот.
Что с ней?
Она в порядке?
Я подошел к Лотос, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. В тот момент, когда я коснулся ее окровавленной рукой, она подскочила и отшатнулась от меня. Потом девушка уставилась на меня, дорожки черной туши размазались по ее щекам, но она больше не плакала.
Лотос выпрямилась, свесив руки по бокам. На лице ее снова появилась маска. Она готова была спрятаться от меня. Я знал это. Она уже делала так раньше, и я ненавидел это. Эта маска разрушала меня каждый раз, когда Лотос надевала ее, будто пыталась забрать то, что изначально моим и не было.
Я хотел Лотос всю, и большую часть времени, у меня была вся она.
Было ли несправедливо, что я не рассказывал ей об определенных вещах? Может и так.
Это для ее же блага. Чтобы защитить ее.
Дыхание Лотос участилось. Я прислушался, оно было настолько громким, как у поезда, который мчится через станции в час пик.
Ее кудри разметались по плечам, и я хотел пробежаться пальцами сквозь них, теми руками, что теперь покрыты кровью.
Посмотрев вниз и повернув ладони, я понял, что мне нужно вымыть их. Когда я уходил, они были лишь покрыты кровью, но теперь казалось, что кожа пропиталась ей. В тот момент, все, о чем я думал: вернуться к Лотос, поэтому времени, чтобы очистить их не было. Кроме того, мне следовало поторопиться, и теперь я буду более осмотрительным.
Снова подняв глаза, я увидел, что маска Лотос окончательно закрепилась на ее лице. Как бы ни старался, я бы не смог разбить ее. Сейчас не самое подходящее время. Но как я мог так поступать с любовью всей своей жизни?
Она была всем.
Она была
Мы были лучшими любовниками.
А потом что-то изменилось.
Теперь мы были презирающими друг друга любовниками.
Нельзя отрицать, что наша любовь могла зажечь огонь, непохожий ни на что другое. Но наша любовь могла сжечь все, чего касалась. Мы взлетали настолько высоко, невообразимо высоко, словно прыгали с самолета — адреналин… напряжение … обжигают кровь в моих венах.
Затем падали столь низко — это уже злость и ненависть. Мы не опускались так низко, как некоторые, когда у них были проблемы. Нет, мы презирали друг друга всеми возможными способами, чтобы окружающие нас люди чувствовали себя максимально несчастно. Все превратилось в некую извращенную игру.
Кто может любить сильнее?
Кто может заставить упасть столь низко?
Иногда я думал, что это я упал — до сегодняшнего дня, — теперь же верил, что Лотос упала гораздо ниже.
Она просто скрывала это лучше. Это я понял по выражению на ее лице: зеленые глаза потемнели, губы побледнели, а руки свободно повисли вдоль тела.
Она прислушалась — и я подумал, она поняла.
А может и нет?
Лотос должна была, хотя бы из-за того, что поднималась и падала вместе со мной.
И моей гребаной душой.
Вот в чем проблема — любить кого-то так сильно, так стремительно, так неконтролируемо. Привязаться. Наполнить, а затем разорвать душу в клочья.
Лотос Уэйн была моим взлетом, но также и моим падением.
Орион
Дыхание перехватывает, и я поднимаю голову из воды. Делаю глубокий вдох и погружаюсь обратно. Все глубже и глубже, пока не достигаю дна. Открываю глаза, вода мутная. Лилии закрывают мне обзор на ночное небо, и снова закрываю глаза. Я хочу держать их закрытыми, потому что мне нужно видеть то, ради чего нахожусь здесь, в этом месте. Напряжение в теле становится до такой степени невыносимым, что мои легкие сжимаются. Темнота теперь — единственное, что я вижу.
Если бы видел ее каждый день, сейчас я бы умер самым счастливым человеком, но, увы. Я больше никогда не увижу ее. Единственное воспоминание, что осталось у меня, — картинка того, как она выходит за дверь. Непростая ситуация. Я бы предпочел, чтобы этого не произошло, но должен был защитить ее. И теперь я даже не уверен, что делаю.
Начинаю грести, и когда зрение становится туманным, вижу ее. Ее волосы. Как они лежат на плечах; яркие, красные словно кровь, покрывающая мои руки каждый день. Ее кремовую кожу, к которой мои губы прикасались ежедневно.
Она бы не одобрила то, чем занимаюсь. Лотос не такая. Да, это ее имя, забавное, не так ли?
