Джон обернулся, и злая насмешка скривила его рот.
— А, Фейн! Сколько лет, сколько зим, — выпустил мою руку он.
Эдвард приблизился к нам, лицо бесстрастное, только глаза лишь слегка потемнели. Позади него из комнаты для игры в карты послышался какой-то крик, споры. И вскоре оттуда выбежал Даниэль с выпученными глазами, весь раскрасневшийся и злой.
— А ну стой, Эдвард! — взревел он. — Ты мошенник! Шулер! Как у тебя оказалось сразу три туза?
За братом вывалило сразу несколько человек, все встревоженные, с мокрыми от пота лицами.
— Покажи свои карты! Покажи! — Даниэль налетел на Эдварда и схватил его за рубашку.
Но это нисколько не смутило Эдварда, наоборот, он усмехнулся и произнес холодно:
— Умей проигрывать, Марэ. А пятнать мою честь оскорблениями я не позволю никому, в особенности тебе, — и он толкнул Даниэля, и тот, не удержавшись на пьяных ногах, повалился на пол.
— Ах, ты сукин сын! Иди сюда! Иди! Грязный англичанин! Нищий лорд! — изрыгал ругательства Даниэль. — Стреляться! Здесь же!
Брата обступили другие мужчины, стараясь успокоить и помогая подняться на ноги.
— Даниэль, перестань! Что за глупости! — кричали голоса.
— Вы все видели, как он толкнул меня?! — не унимался Даниэль, лихорадочно сверкая глазами. — Джон, ты видел? — обратился к своему дружку брат.
— Конечно, Дэн, он просто безумен, как и его мамаша, — рассмеялся тот.
И, не успев перевести дух, тут же повалился на пол от удара кулаком в лицо.
— Еще какие-то комментарии, Джон? — процедил Эдвард, ярость исказила его черты. Казалось, он сейчас убьет Картера.
— Ах ты ублюдок, — вскочил Джон и ударил противника по лицу.
Эдвард пошатнулся, но устоял на ногах. Они схватили друг друга за рубашки, готовые уничтожить, сжигая глазами.
— А ну прекратить! — взревел тут отец, сразу перекрывая общий шум и крики. — Что это тут вы выдумали делать?! Драться в моем доме? Не позволю, тут вам не кабак! Что здесь произошло?
— Месье Марэ, — начал выходящий вперед мистер Томпсон, — Даниэль проиграл в карты мистеру Фейну три раза подряд, потому весьма расстроился и обвинил его в шулерстве. Но все было честно. Я проверил карты. Просто удача сегодня была не на твоей стороне, Даниэль, — похлопал он брата по плечу. Но тот продолжать бросать яростные взгляды в сторону Эдварда. — А затем мистер Картер, зачем-то оскорбил мать мистера Фейна, и тот, как истинный джентльмен и хороший сын, вступился за ее честь.
Отец растеряно кашлянул и подозвал рукой слуг.
— Значит так, этого пьяного недоноска, сына моего, отправить наверх, отсыпаться. А вы господа, — и он перевел взгляд на Джона и Эдварда, — пожмите друг другу руки. Это мой дом, тут мои дочери, и я не позволю оскорблять их таким поведением.
— Сначала мистер Картер должен принести извинения за то, что он сказал, — холодно произнес Эдвард.
Джон упрямо молчал, испепеляя противника взглядом.
— Ну, Картер, давай, — поторопил его отец. — Это не достойно мужчины оскорблять женщину, тем более чью-то мать.
— Приношу свои извинения, — наконец выдавил он из себя, протягивая ладонь.
По лицу Эдварда пробежала брезгливость, смешанная с ненавистью. Он коротко пожал руку Джона и бросил ее. Резко повернувшись, зашагал к выходу.
Я все это время стояла ни жива, ни мертва с похолодевшими от страха ладонями.
— Мистер Фейн, подождите! — кинулась я за ним.
Догнала его уже у машины, открывающего дверь.
— Прошу вас, не уходите вот так, — еле дышу от переживаний и бега, лицо раскраснелось, волосы рассыпались, а мне ведь хотелось показаться ему во всей красе, а получилось все так глупо. Так нелепо. — Прошу, останьтесь. Не уезжайте, — выдыхаю и поднимаю на него глаза.
Смотрит жестко и холодно, из разбитой губы сочится кровь.
— Я думаю, на сегодня мой вечер закончен у вас, мисс Киара, всего хорошего, — отворачивается.
Вижу, что он в бешенстве, он зол. Но при чем здесь я? Разве можно уезжать от меня вот так?
— Прошу, позвольте хотя бы позаботиться о вашей ране, — говорю, протягивая руку и слегка касаясь уголка губ. Но он перехватывает мое запястье.
— Мне ничего не нужно от вас, Киара Марэ, — бросает холодно.
Сел в машину, завел мотор и уехал навстречу заходящему диску солнца.
Я потрясенно и раздавлено смотрела ему вслед. Теперь я совсем не уверена, что нравлюсь ему. Нет, то чувство сейчас в его глазах. Это была ненависть. Эдвард Фейн ненавидел меня.
Отец уехал с самого утра на дальние плантации. Обычно такие поездки занимают у него пару дней. А еще к полудни за Джи приехал мистер Томпсон на новеньком даймлере и увез в город, так как сестре нужно было забрать готовое платье у портнихи. По тому, что я наблюдала, Джи полностью смирилась со своей судьбой. Вдобавок мистер Томпсон ухаживал так деликатно, так красиво, что ни одно женское сердце не могло устоять, тем более такое нежное и трепетное, как у сестры.
— Ты полюбила его? — спросила я ее в один вечер, когда она пришла ко мне в комнату. Мы уже выпили по кружке козьего молока с пальмовой патокой, надели длинные до пят ночнушки и теперь, поджав ноги по-турецки, сидели на кровати, с опущенным пологом.
