— Ничего подобного! — гордо вскинула я голову. — Я теперь тоже — расчетливая и прагматичная. Я желаю себе свободы, только и всего.
Джи чуть вздохнула, но не стала дальше вести дискуссию.
Сумерки сгустились, лао зажгли фонари в саду и накрыли к ужину на террасе.
Приехал Рой Томпсон, и еще пару гостей — деловые партнеры отца.
— Как находите окончание сезона дождей, мадемуазель Киара? — обратился ко мне полковник Броссар.
— По-моему, в этом году слишком много наводнений. Отец был очень огорчен.
— Так и есть, — качал круглой головой полковник. Он потягивал шерри из бокала и, то и дело поглядывал на еду на столе. Отец еще не вернулся, а до возвращения хозяина притрагиваться к еде считалось моветоном. И тучному полковнику Броссару было тяжело, тем более, что повар сегодня постарался на славу, приготовив исключительно французскую кухню. Аромат мясных отбивных, тимбаля и пюре-алиго вызывал обильное слюноотделение у гостей.
— Зато просто отлично прошла гонка лодок, — заключил Даниэль, закуривая, — французская команда обошла лаосцев, по делом им. Не зря я поставил две тысячи пиастров!
— Это было во истину прекрасное зрелище! — подтвердил полковник. — Мы в очередной раз показали лао, кто здесь хозяин.
— Мне кажется, мы слишком часто показываем это, — заметил мистер Томпсон, сидевший рядом с Джи, теперь уже в статусе жениха, — если мы не откажемся от жесткого курса в колониях, то рано или поздно, потонем в крови. Влияние Хо Ши Мина на умы всего Индокитая нельзя недооценивать.
— Хо Ши Мин? Вы должно быть шутите? — махнул рукой Даниэль. — Что может этот оборванец? И потом он в Париже, а мы тут — в Индокитае. Наши войска, наши военные крейсеры. Превосходство Франции неоспоримо. А Хо Ши Мин закончит так же, как и все предыдущие ораторы — в могиле.
— Однако, я бы не стал так говорить он нем, молодой человек, — возразил брату месье Герен, — таких опасных ораторов, как этот вьетнамец, никогда нельзя сбрасывать со счетов, одно создание им партии Народного фронта говорит о серьезности его намерений, их лозунги весьма серьезные, и если так и дальше пойдет, колониальные власти могут пойти на уступки.
— Нет-нет и нет! — вскричал полковник, ударяя по столу рядом со мной, так что зазвенел белоснежный китайский фарфор. — Ни пяди нельзя отдавать этим дикарям. Мы возвели их столицу из руин, развиваем этот отсталый регион, прокладываем дороги, строим заводы и шахты. Без нас они так бы и жили в своем каменном веке с жуткими обрядами и суевериями. Гиблый регион мы превратили в процветающий. Лаосцы с вьетнамцами должны благодарить, а вместо этого они кусает руку, их кормящую.
Гости одобрительно кивал, соглашаясь с пламенной речью полковника, кроме мистера Томпсона, который поначалу хотел что-то ответить, но потом видимо передумал.
Я же слушала эти разговоры в пол уха. По правде говоря, я очень нервничала. Как сообщить отцу о том, что я выхожу замуж не за того, кого он мне выбрал?
Послышались звуки подъезжающих автомобилей, среди них я сразу же узнали отцовский форд. Через минуту фигура Эдмонда Марэ уже стояла на террасе. Отец широко улыбался и пожимал руку полковнику, затем остальным гостям. Тут же засуетились и забегали слуги с подносами.
Я внимательно наблюдала за отцом. Он выглядел очень воодушевленным, словно получил хорошую новость, и я гадала, что бы это могло быть.
— Господа, чем приступить к ужину, прошу принять еще одного гостя, — говорит он и показывает в сторону дорожки, по которой приближался человек.
Мое сердце пропустило удар, так как я сразу же узнала в нем Эдварда Фейна.
— Добрый вечер, дамы и господа, — поприветствовал он всех, касаясь полей шляпы.
— Эдвард, так рад тебя видеть здесь, — искренне обрадовался мистер Томпсон, крепко пожимая ему руку.
— Господа, мистер Фейн теперь не просто мой гость, но еще и деловой партнер. Полковник Броссар, Гаспар, Этьен, теперь у нас есть еще один надежный игрок, — обратился отец к гостям, сияя.
Сердце быстро бьется. Значит Эдвард сделал то, о чем мы с ним договаривались? Он ведь выкупил долю Саймона Картера в сахарных тростниках?
Вместо привычных белых одежд Эдвард отдал сегодня предпочтение черному костюму. Он был необыкновенно вежлив и галантен с отцом, что тому необыкновенно льстило. Заполучить в бизнес партнеры английского лорда было для Эдмонда Марэ приятной возможностью потешить свое самолюбие. Эдвард сел между ним и Даниэлем. Брат, в отсутствии своего закадычного друга и одновременно заклятого врага Эдварда — Джона Картера, вел себя уже по-другому. Они охотно пожали друг другу руки, Эдвард достал портсигар и угостил брата сигаретой, едва брат затянулся, блаженная улыбка расплылась на его лице, видимо, табак пришелся ему по вкусу.
Беседа потекла непринужденно. В основном обсуждали недавнее покушение на короля Сисиванг Вонга, и передо мной тут же встали запыленные, израненные лица мятежников, которые я видела с утра на дороге. Далее разговоры потекли о финансовых рынках, облигациях и залогах.
