— «Уважаемый Василий Игнатьевич! Я опять не успел узнать Ваш адрес! Опять пишу в Алексеевку и не буду знать, получите ли Вы мое письмо.
Отпишу Вам все сначала.
Василий Игнатьевич! В Якутске они не выпустили меня из багажника. Ко мне пришел помощник пилота. Ночь была светлая, как пасмурный день, но весь город спал. На Лене ни одна душа не слышала наш разговор. Помощник, между прочим, приличный человек, сказал: «Ты шел на риск и не должен обижаться».
«Я не думаю обижаться», — сказал я.
«Не хочется поступать с тобой подло», — сказал помощник.
Я уже хотел сказать: «Почему?» — но, уважая приличный разговор, спросил: «Например?»
«Например, не выпускать тебя из багажника все время, что мы простоим здесь».
«Сколько это времени?» — спросил я.
«С недельку».
Я сказал: «Ценю».
«Если бы тебе удалось, нам с пилотом пришлось бы бросить извозный промысел и заняться торговлей папиросами поштучно. Ты должен войти и в наше положение».
Я сказал, что он должен войти тоже и в мое положение.
Он сказал: «Мое мнение, что человек по-настоящему смелый не может быть бесчестным. Если бы ты дал слово лететь с нами дальше, я бы выпустил тебя из багажника. Дадим деньги на кормежку».
«А ночевать где?»
«В нашем общежитии Аэрофлота. Питаться будешь в нашей столовой, если захочешь».
«Деньги у меня есть. Могу заплатить за проезд до Черендея. Сами знаете: билетов не было в кассе, в Иркутске, а мне обязательно надо было лететь с вашим самолетом».
«Это не пройдет, — сказал он. — Ты войди в наше положение».
Я подумал и спросил: «Ваше мнение, бесчестный человек может быть по-настоящему смелым?»
«Наверно, нет, потому что смелость идет на риск, а это честно. Тот, кто идет на риск, согласен платиться головой».
«Вы правы», — сказал я и с тяжелым сердцем вошел в их положение и вышел из багажника.
Неделю мы чистили и проверяли мотор, чуть не перебрали весь. Я помогал, конечно.
На гидровокзале весь день толокся народ. На улицах нас останавливали, когда я шел с летчиками, и в театре подходили и спрашивали: «Это ваш заяц?»
Я сказал: «Дядя, этого не было в уговоре, чтобы меня выставлять».
Но старший пилот сказал: «На этом основан весь план».
Я понял, что эти летчики очень хитрые дяди, и больше не мешал им выхвастываться мною, что я их заяц.
Прощайте, Василий Игнатьевич! Поклон передайте от меня Лидии Максимовне. И привет всем Верным! Завтра вылетим из Якутска. Семен Тарутин. Седьмое июня».
Молодая женщина в темном платье сказала начальнику Главгеоразведки:
— Зырянов по телефону спрашивает, когда вы можете его принять.
— Какой Зырянов?