Тихон Егорович, может быть, и не очень поверил этим свидетелям в том, что они не переменят свое слово, но не стал высказывать и спросил о другом:
— Однако, если бог даст, будем живы, куда денется зарплата?
— Оплатим фактически произведенную работу.
И все засмеялись дерзко и без колебаний.
Лагерь отодвигался от берега к горе и вместе с шурфами остановился над входом в туннель.
Из последнего, самого глубокого шурфа у лесного завала стали пробиваться в третичные слои туннелем.
Зырянов ползал во тьме подземелья и набивал карманы комочками и кусочками породы в бумажках, освещая стенки туннеля жалким фитильком «летучей мыши». Со свода отрывались и глухо падали комья породы. В разных местах Василий брал образцы и торопился к дневному свету сделать простейший анализ, бензольную вытяжку.
Прозрачная жидкость, извлекаемая из нефти, бензол, обладает способностью выуживать самые незаметные количества любого вещества, родственного нефти (поэтому бензол употребляется для выводки жировых пятен). Стоит взмешать щепотку породы в бензоле — и светлая, как вода, жидкость зажелтеет или даже закоричневеет и выдаст секрет, интересующий Сибирь и всю Россию.
Вот он ходит во тьме подземелья, но его тянет на поверхность. Не выскочить ли, посмотреть как следует номер один?.. Досадно и неумно длить поиски под землей, а в это время носить искомое в своем кармане, быть может?
Десятки раз в день он опускал руку в карман за тайной Байкала.
Выскочив из шурфа, Зырянов от нетерпения не присаживался. Стоя, но не позабыв отойти от края колодца, он разминал, растирал в пальцах пробу минерала, всыпал в пробирку, поспешно заливал бензолом, встряхивал и жадно смотрел на свет; не дожидаясь осаждения мути; огорчался, чиркал спичкой — подогревал пробирку и смотрел надеясь… Десятки анализов в карманной лаборатории ежедневно, день за днем. И уже пройдены третичные породы, которых здесь нетолсто… Бензол остался чистым.
Была середина августа, шестнадцатое число.
Туннель подошел к подножию хребта и уперся в изверженные породы.
Задолго до обеденного часа рабочие вышли на поверхность и легли на песке, а Василий бросился в туннель. «Ну, еще десять проб возьму. Возьму только еще десять последних анализов — и конец. Выкину пробирки, чтобы не тянуло. Вот — десять образцов».
Он уверен был, что они лишние. Но количество фактов — это качество в науке…
Проходка была закончена. Все собрались на поверхности, в молчании следили за пробиркой. Сеня держал наготове спичку, палил, зажигал другую. Зырянов сливал светлый, прозрачный бензол во вторую, чистую пробирку, выбирал новый образец. Ваня мыл пробирку. Женя толок и растирал кусочек породы охотничьим ножом на геологическом молотке и подавал Василию Игнатьевичу порошок. Зырянов ссыпал в пробирку, взбалтывал, поднимал против неба, — все напряженно смотрели на пробирку… Девятая проба. Василий взглянул на оставшийся кусочек минерала — и выкинул загрязненную пробирку в шурф. Ваня обтер руки. Женя тщательно измолол последний образец. Сеня держал спичку у коробки.
Бензол, спичка, вторая спичка, взболтали. Оседает песок на дно пробирки, оседает муть, бензол осветляется. Зырянов бросил последнюю пробирку в шурф вместе с образцом, вместе с бензолом.
Его било возбуждение. Он обвел взглядом товарищей:
— Нефти окончательно нет в третичных!
Он с вызовом смотрел. За измазанными, в поту, озабоченными лицами товарищей уже виделись ему чисто вымытые, враждебно-спокойные лица Порожина, Небеля. И рядом — крохотная бородка и спокойно-внимательные глаза Осмина.
— Понятно! — крикнул Сеня. — Значит, нефть на самом дне, в кембрии! Тайна Байкала раскрыта!
— Но это еще надо проверить в самом кембрии, на Полной, — сказал Женя.
— Сколько еще метров копать? — спросил Черемных.
— Может быть, пять тысяч. Это принципиально безразлично, — небрежно сказал Зырянов и увидел откровенно разочарованные прозрачные глаза Андрея и Сергея, глаза потемнее, но тоже юношески открытые в досаде — Жени и Вани. — Может быть, всего три тысячи, — сказал Зырянов успокоительно.
Черемных молчал.
— Выкопаем, — сухо сказал Ваня.
— Большевики до дна докопаются! — вскричал Женя и засмеялся от удовольствия.
— Вверх дном поставим, — заверил Сеня.
Зырянов с внезапным интересом взглянул на Сеню.
— Тогда сегодня день отдыха, — сказал Сергей.
— Вверх дном… — сказал Зырянов как бы про себя. — Это блестящая мысль!
— А мне думается, протчем, — сказал Черемных, — дешевле и спорее поехать на Полную реку.
— Согласен с вами, Тихон Егорович. Это же самое предлагает и Сеня.
Все были довольны друг другом. Они испытали чувство настоящего отдыха, оттого что работа сделана была успешно и товарищи почувствовали себя друзьями.
Весь день они веселились, как мальчишки, сбежавшие от дядьки-бригадира, и пели воинственные песни: